Том 3. Кавалер дю Ландро. Огненный пес - Жорж Бордонов

Старик вернулся в лачугу и, успокоенный, прилег на солому. Его отсутствия и возвращения никто не заметил. Сан-Шагрен по-прежнему громко храпел. Его нос был подобен не иначе, как органам Плоэрмеля[19]!

* * *

Когда они встали, над горизонтом виднелся только краешек солнца, а луна находилась в самом зените. Господин де Катрелис на прощание крепко пожал черные ладони угольщиков:

— Жаль расставаться с вами, друзья мои.

— Наши сердца с вами, господин де Катрелис. На этот раз вы его возьмете! Мы верим в вас!

— Спасибо!

Не прошло и четверти часа, как волка вновь подняли. Преследуемый сворой с Батаром во главе, он, как смерч, пронесся перед угольщиками.

— Труби, Сан-Шагрен! Труби!

Угольщики наблюдали за разворачивающимися событиями.

— В его-то возрасте! — сказал один из них. — Он все же слишком стар для таких забав. Нет, вы только взгляните на его спину! Да он же…

Рожок Сан-Шагрена заглушил его голос, наполнив лес призывными вибрирующими звуками.

Преследование продолжалось. Волк больше не хромал. «Значит, это была все-таки заноза, — подумал господин де Катрелис, — но он смог ее вытащить. Силен! Тем не менее рана ослабит его ногу. Впрочем, не стоит на этот счет обольщаться, пока надо быть готовыми ко всему».

С этого момента игра кончилась, теперь зверь не маневрировал, а защищал свою жизнь. Любой ценой ему необходимо было оторваться от своры, и сделать это как можно скорее. Голова с белым воротничком уже не оборачивалась к собакам. Уши волка время от времени прижимались к затылку, но хвост оставался вытянутым горизонтально. Нет, старый волк еще вполне мог взять верх над собаками, людьми и лошадьми.

— Ну-ка, подбодри собак как следует, Сан-Шагрен! Труби почаще! А то они спят на ходу.

Ночью ветер изменил свое направление и дул теперь с востока. Шар солнца был скрыт в густых и темных облаках, но его расползающийся во все стороны желтоватый ореол время от времени проглядывал в местах их смыкания. Без всякого сомнения, в течение этого дня непременно должен был пойти снег, но несколько позже, когда эти бесформенные напластования на небе потеряют набранную ими высоту и опустятся на вершины пихт. К этому моменту волк будет уже мертв или спасется. Решающие события должны были разыграться в ближайшие несколько часов. Волк побежал к возвышенности в надежде растянуть стаю. Однако собаки, наученные смертью товарищей и смелые только вместе, следовали с двух сторон от лошади, выстроившись в ряды по четыре с Батаром впереди, шерсть на спине которого безобразно сбилась, а короткие ромбовидные уши явственно напоминали о дедушке волке! «Дьявол» повернул налево и побежал по лесной аллее. На перепутье Понтю он свернул направо к Фолль-Пансе и роднику Барантон. Потом направился по дороге, пересек еще пустынную деревню Треорантэк с большим замком, покрытым пластинами свинца, он был таким древним, что казался — и кажется до сих пор — предком всех остальных замков Бретани, а лес Бросельянда, его окружающий, выглядел прародителем всех других ее лесов.

* * *

Выйдя из леса, волк снова начал хромать; конец его хвоста совсем поник. Однако это не бросалось в глаза. Чтобы заметить такие детали, надо было обладать опытом и зоркостью господина де Катрелиса.

— Труби, Сан-Шагрен! Неважно что. Все сейчас годится.

Он заметил, как при первых же звуках рожка волк подпрыгнул и с удовлетворением, явственно выступившим на его морде, улыбнулся. Господин де Катрелис чувствовал себя тоже неплохо. «Подлое сердце», похоже, вняло доводам рассудка и исправно делало свое дело. Воздух свободно входил в старые бронхи маркиза. Усталость предыдущего дня, казалось, окончательно улетучилась. Печаль ушла так же, как и пришла, со встречным ветром…

Волк больше не покидал дорога. Теперь он направлялся к Этанг-о-Дюку и Плоэрмелю. Господин де Катрелис припоминал эти места.

— Сегодня должен быть базарный день в Плоэрмеле, — прокричал он доезжачему.

— И даже большая ярмарка, хозяин! Но из-за скверной погоды, быть может…

В последний раз волк замедлил бег, оглянувшись на горло Батара, который сразу же трусливо метнулся в сторону. Удар кнута, и Батар побежал быстрее. В том месте, где дорога, прижатая к краю леса прудом, превращалась в узкую ленточку, он сделал едва уловимый поворот. Лед на пруду был достаточно прочен для того, чтобы выдержать свору, но только не лошадей. Господин де Катрелис догадался о намерениях волка, пришпорил Жемчужину, и точным ударом кнута выгнал волка снова на дорогу. Все продолжилось без изменений за исключением того, что постепенно слабеющий темп погони вновь стал напоминать тот полупрогулочный бег наперегонки, с которого началось преследование.

* * *

Это был конец. Они приближались к Плоэрмелю, над белыми крышами которого возвышался ажурный шпиц колокольни. Несмотря на сомнения Сан-Шагрена насчет того, что ярмарка состоится, на подступах к городу и его улицах было полно народу. Волк не мог больше бежать. Его помятый хвост уже совершенно жалко, как-то по-нищенски свисал вниз. Шерсть на спине встала дыбом. Он предпринял последнюю попытку прорваться и, оскалив клыки, бросился по направлению к толпе.

— Ату! Ату! Труби Сан-Шагрен! Он там!

Какая поднялась суматоха! Одни рукоплескали Катрелису, другие испуганно удирали. Волк, решив, видно, что терять ему уже нечего, врезался прямо в середину стада волов, которое в ужасе всколыхнулось, как один организм, два или три лотка с грохотом опрокинулись, товар покатился по земле. Собаки и лошади неслись во весь опор за волком, а Сан-Шагрен трубил во всю силу своих легких, задрав подбородок до предельного градуса. Волк вновь появился на площади перед церковью, сделал по ней круг, собаки уже дышали ему в затылок. Он юркнул в переулок. Переулок заканчивался тупиком, упираясь в высокую, заросшую плющом стену. Он попытался ее преодолеть, но упал в воющую свору и, развернувшись спиной к стене, принял угрожающую позу. Собаки окружили его, но все же не решались напасть. Он смотрел на них сверкающим от ярой ненависти взглядом. Господин де Катрелис спустился с лошади. Взглянув в желтые глаза волка, он улыбнулся зловещей улыбкой.

— Труби «улюлю», доезжачий. Самое время!

Выставив рожок вперед как своего рода средство обороны, он с ножом в руке пошел на волка. Тот следил за его приближением, оставаясь неподвижным. Его раскосые глаза, круглые горящие зрачки отмечали каждое движение старого человека. Собаки, осмелев, вытянули к нему свои черные носы. Позади Сан-Шагрена, удвоившего свое рвение, собрались люди. Господин де Катрелис увидел поднявшуюся гребнем шерсть и словно обжегся, встретившись со взглядом, в котором совсем не было ненависти, но была… отчаявшаяся любовь. Это было