На пороге великой смуты - Александр Владимирович Чиненков

и разглядывая их алчными глазами. – Теперя я богат и свободен! Но надо же, никто не мог и подумать, что в своей землянке Амина устроила схрон для золота!

– А-а-а, что в мешках-то? – спросил Архип, с трудом раскрыв слипающиеся глаза.

– Моё золото! – усмехнулся Чубатый, с трудом перенеся один из мешков к двери землянки. – Было твоё, а стало моё, – ещё раз усмехнулся он, проделывая то же самое со вторым мешком.

– 3-золото? – подал голос Архип, роняя голову на стол и засыпая. – Н-но у меня нету золота…

– Теперь уже нет, – вздохнул устало Чубатый, спровадив мешки за порог. – А теперь покойся с миром, горемыка, – ухмыляясь во весь рот, направился он к выходу. – Наверное, в рай попадёшь, ведь смертушку лютую принимаешь, незавидную…

Глава 28

Ляля присела под осиной, росшей рядом с землянкой Архипа, и слилась со стволом. В темноте ночи разглядеть её было невозможно. Прислушиваясь к ночным шорохам, она не переставала думать о злодеях, чинивших заговор против отца её дочери. Где-то глубоко внутри шевелился страх. Но жгучая потребность во что бы то ни стало спасти Архипа от верной смерти преодолевала его, и тогда Ляля готовилась проститься с жизнью.

Где-то рядом хрустнула сухая ветка. Она прижалась к стволу дерева и закрыла глаза. Это мог быть только враг, тихо пробирающийся в ночи в посёлок. Врагов было трое, но кто из них сейчас крался к землянке, она не знала. «Где же остальные? – обеспокоенно подумала Ляля. – А может, они уже там, в землянке?»

Сразу же возникла потребность закричать и позвать на помощь! Но она отказалась от этой мысли. Пока люди проснутся, пока поймут, в чём дело, сабарманы живого места не оставят на теле Архипа. А ещё должен быть огонь! Разбойники хотят сжечь его…

Ляля больше ни о чём не размышляла. Она побежала напрямик, через колючие кусты к землянке казака, чтобы спасти его. Если сабарманы убьют Архипа, то она не выполнит своего предназначения на земле, а этого быть не должно… Ради его спасения Ляля готова была пожертвовать собою!

Подбежав к землянке, она остановилась и прислушалась. Вокруг было тихо. А когда она собралась сделать шаг к двери, чьи-то сильные руки обхватили её тело и влажная, дурно пахнущая ладонь зажала рот.

– Попалась, сучка, – прошептал в ухо захвативший её разбойник, и смрадный запах из его рта ударил в нос.

Ляля вздрогнула и забилась в его руках, как лань, попавшаяся в расставленные охотником силки. Она была в ужасе. До двери землянки оставалось сделать каких-то два-три шага, но она не могла пройти их.

– Ты ещё сопротивляешься, маленькая сучка? – прохрипел сабарман и вонзил в её грудь острый нож.

* * *

– Салим, где ты? – прошептал обеспокоенно Чубатый, выйдя из землянки.

– Тихо, здесь я, – ответил так же шёпотом появившийся рядом татарин.

– Всё получилось, как я и говорил, – зашептал, как ядовитая гадюка, Чубатый. – Архип связан и спит!

– К чёрту Архипа, где золото? – спросил Салим, тревожно оглядываясь.

– Оно здесь, у порога, в мешках, – промямлил Чубатый, замирая от страха. – А чего это степь не горит? Где Рахим?

– Я бы тоже хотел это знать, – огрызнулся Салим. – Берём золото и уходим, пока казаки до нас не добрались.

– Уходим? – насторожился Чубатый. – А как же Архип?

– Ты чего о нём беспокоишься, – прорычал Салим. – Шайтан с ним. Берём золото и уходим! Нам теперь наплевать на него!

– Тебе плевать, а мне нет! – неожиданно заупрямился Чубатый. – Бери свой мешок и уходи!

– Нет, мы так не уговаривались, – разозлился Салим, выхватывая из-за пояса окровавленный нож. – Если ты сейчас не возьмёшь второй мешок и не пойдёшь со мной… – Он приставил остриё к груди Чубатого, что было красноречивее невысказанных слов.

– Я что, идти, что ль, отказываюсь, – нервно дёрнувшись, зашептал перетрусивший негодяй. – Я сейчас… только мешок с едой из землянки прихвачу!

– На что он тебе сдался, гадёныш? – зашептал озлобленно Салим. – Нам недалеко ехать, и без еды обойдёмся!

– Отпусти, я мигом, – проблеял плаксиво Чубатый. – Кроме еды в мешке этом у меня вещица есть – память о матушке!

– Сроду бы не подумал, что у таких, как ты, были родители, – убирая нож, прошептал Салим. – Таких гадов, как ты, обычно в навозе находят!

Чубатый вернулся быстро. Он подхватил второй мешок и шепнул в ухо Салима:

– А вот теперь шевели копытами, да побыстрее.

Не успели они забежать в лес и перемахнуть через колючие кусты, как ночное небо вокруг окрасилось заревом пожара.

Углубившись в лес, они, обессиленные, повалились на траву, не выпуская из рук мешки. Едва справившись с дыханием, Салим выругался и ткнул лежашего рядом Чубатого локтем.

– Ты что, ополоумел, гадёныш? – процедил он, скрипя зубами.

– Об чём ты? – прикинулся непонимающим тот.

– О том, скотина, что твой пожар разбудил весь умёт! – прохрипел Салим. – Сейчас там все на ногах и бросятся в погоню!

– Ох, сумлеваюсь я в этом, – проворковал райской птичкой Чубатый. – Сейчас они все зараз пожар тушить будут, а не погоню снаряжать!

– Почему ты так думаешь?

– Потому что никто в умёте не ведает, что это мы землянку-то подпалили.

– Ты в этом уверен?

– А то как же. Архип мог уснуть, а лучину не потушить! Вот она упала на стол, и…

– Скажи, за что ты так его не любишь? – спросил Салим. – Ведь не было необходимости жечь его заживо?

– О том долго сказывать, – вздохнул Чубатый, вставая на ноги. – Бежим лучше подальше отсюда, покуда казаки и умётцы избу тушат!

Они пробежали ещё такое же расстояние и без сил повалились на траву.

– Всё, не могу больше, – прошептал, тяжело дыша, Чубатый. – Больше нету мочи ташшить эдакую тяжесть.

– Зато потом всю оставшуюся жизнь отдыхать будешь, – так же тяжело дыша, попытался подбодрить его Салим. – Чем дальше унесём ноги, тем целее будем.

– Тогда давай подольше передохнём! – взмолился Чубатый. – Ни ног, ни рук не чую, о Господи!

– Не скули, а отдыхай, пока я думаю, – прошептал Салим, переворачиваясь на спину и взглянув на усыпанное звёздами небо.

– Ты ещё думаешь? – ухмыльнулся Чубатый. – Разве можно об чём-то мыслить после эдаких мучений?

– Мне надо подумать, как нам жизни спасти, – сам не зная почему, решил ответить Салим.

– От кого? От казаков, что ль?

– От Рахима.

– От кого?

– От Рахима, – повторил нехотя Салим. – Не нравится мне, что он степь не поджёг. Значит, где-то рядом рыщет и нас высматривает.

– Зря мы его ещё днём не придушили, – посетовал Чубатый. – Сейчас бы не маялись.

– Всё, бежим дальше, – резко выдохнув, вскочил Салим. – О казаках тоже