Фернандо Магеллан. Том 1 - Игорь Валерьевич Ноздрин

флотилия придет на Молукки. Офицеры получат двойное жалование и положенные кинталады. Капитан-генерал обещал показать им короткий путь. Когда ошибка стала явной, люди зароптали. У командующего есть только два способа «убедить» противников – найти пролив или подавить мятеж. Иначе мы не выполним поручение дона Карлоса.

– Я уговорю капитан-генерала не нападать первым, – пообещал Антоний, – попрошу Деву Марию вразумить испанцев.

– Ага, попались, заговорщики! – засмеялся незаметно подкравшийся Дуарте. – Кого ты собрался вразумлять, мироносец?

– Тебя, – не растерялся священник.

– В чем?

– В любви к ближнему. Христос сказал: «Не противься злу. Если кто-нибудь ударит тебя в правую щеку, обрати к нему левую. Если захочет судиться с тобой, взять твою рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. Кто принудит тебя идти одно поприще, пройди с ним два. Любите врагов, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас, молитесь за обижающих вас, да будете сынами Отца Небесного».

– Как много Он сказал тебе! – усмехнулся Барбоса.

– Не кощунствуй!

– Чего ему надо от меня? – спросил Дуарте Пигафетту.

– Мира, – пояснил летописец.

– Мы не ссорились.

– Общего мира.

– С индейцами? – догадался кормчий.

– С испанцами, – не выдержал Антоний. – Зачем подстрекаешь капитан-генерала расправиться с ними?

– Кто тебе сказал? – воскликнул кормчий. – Паршивый раб Энрико? Донес собака?

– Он христианин, как ты. И не донес, а поведал на исповеди.

– Какая разница? – с вызовом промолвил Барбоса.

– Большая! – смело ответил священник. – Это я вспомнил о подстрекательстве. Зачем ты делаешь это?

– По-твоему, надо ждать, пока испанцы натравят на нас матросов и повесят тебя за ноги?

– Я не совершил ничего предосудительного.

– Доминиканец найдет повод свести с тобой счеты.

– Нельзя поднимать руку на ближнего!

– Хорошо рассуждать, когда пушки вычистили и приготовили к бою. Посмотрел бы я на тебя с веревкой на шее!

– Святой Франциск, – воскликнул монах, – с веревкой…

– Перестань, – оборвал Барбоса. – Святой Франциск, веревка, мучения, великие дела во славу Христа… Смешно, ей-богу.

– Завтра я перееду на другой корабль, – обиделся францисканец.

– На «Сан-Антонио»? – съязвил Дуарте.

– К Серрану, – запальчиво заявил священник.

– Ха-ха! – засмеялся кормчий. – Жуан не терпит монахов!

– Тогда на «Викторию» или «Консепсьон».

– Прекрасная идея – посерьезнел Дуарте. – Если бы не твои дурачества, она бы не пришла мне в голову. Будем иметь своего человека рядом с Кесадой и Картахеной!

– Я не доносчик, – замотал головой Антоний, – не шпион!

– Ты друг Фернандо. Пойдем к нему, обсудим твое предложение.

– Мое? – изумился священник.

– Пигафетта туда не собирался. Или его тоже спровадить на «Консепсьон»? – осенило шурина.

– Нет! – завопил итальянец. – Я не хочу на «Консепсьон», мне здесь нравится. Пусть Антоний один отправляется к испанцам.

– Чего ты боишься? – Барбоса начал уговаривать летописца. – Поживешь немного на «Консепсьоне», подружишься с офицерами, сойдешься с матросами… Какой толк с Антония? Он утомит проповедями команду, а дело не сделает. Ему бы поведать, что Христос сказал!

– Я согласен, – решился священник. – Попробую уговорить испанцев, если вас не получается.

– Мы посылаем тебя не на переговоры! – предупредил Дуарте, взял друзей под руки и потащил к адмиралу.

* * *

Магеллан без восторга выслушал план Барбосы. Поскреб пятерней густую бороду, выпятил обветренные губы, изогнул брови, спросил:

– Может, Антония поменять на Санчеса де ла Рейну?

– Зачем? – не понял шурин. – Там Мескита, Мафра, Элорьяга…

– Кесада не согласится принять капеллана, Картахена почувствует подвох. Опасно посылать к ним францисканца.

– Опасно? – ужаснулся Пигафетта.

– Никто не поверит, будто Антоний поругался со мной.

– Это легко устроить.

– Ты имеешь дело не с ослами.

– Я советовал тебе не отпускать Картахену, – напомнил Дуарте. – Теперь ждем мятежа, а повода для ареста зачинщиков нет.

– Сами дадут.

– Мы остаемся на «Тринидаде»? – обрадовался летописец.

– Да, – кивнул Магеллан.

– Боитесь рисковать моей жизнью? – разочаровался священник. – Она принадлежит Богу.

– Знаю, – отмахнулся капитан.

– Вас не смущают мои проповеди?

– Да.

– Я заступаюсь за матросов!

– Продолжай и далее.

– Жалуюсь на офицеров.

– Почему бы ни выпороть одного, если заслужил? Это будет хорошим примером для остальных.

– Ты не имеешь права посягать на дворянскую честь! – заявил шурин.

– Король дал мне власть.

– Запрети Антонию болтать лишнее, пока не перессорил нас с моряками! – потребовал Барбоса.

– Наоборот, пусть обсуждает наши поступки. Лучший способ снять усталость и раздражение – поделиться заботами со священником! Я спокоен за команду. У Антония достаточно ума, чтобы не превратить ее в бунтарей.

– Мы перетянем на свою сторону «Консепсьон», – сказал Барбоса.

– Не переоценивай способности Антония, – осадил шурина Фернандо. – Надежнее иметь два верных корабля, чем три колеблющихся.

– Вы позволите нам пойти на ужин? – вмешался в спор Пигафетта.

– Да. Как ваши записи?

– Пишу, – скромно промолвил итальянец.

– Вы покажете мне дневник?

– С удовольствием, – ответил польщенный летописец.

* * *

– Чего задержался? – недовольно пробормотал Фернандо, когда приятели покинули каюту.

– Так… – неопределенно промямлил шурин, удобно усаживаясь в кресло. – Где мы сейчас находимся?

– У сорок девятого градуса.

– Что там на картах? – Магеллан сгреб со стола портуланы, протянул родственнику— Пустое побережье, – заключил Барбоса. – Сколько еще пройдем?

– Градусов десять.

– Много, – усомнился шурин.

– Если погода не изменится… – нахмурился Фернандо.

– Если… – передразнил Дуарте. – Васко Гальего слышал от отца, будто на «Виктории» ходят слухи о твоем намерении погубить флотилию во льдах.

– Знаю, – помрачнел Магеллан.

– Если поломаем хотя бы один корабль, возникнет мятеж, – предупредил Барбоса.

– Я думал об этом, – глухо сказал адмирал.

– И?.. – не утерпел шурин.

– Принял решение… – тяжело выдавил из себя Фернандо. – Хватит рисковать… В первом заливе станем на зимовку.

– Давно бы так! – поддержал шурин. – Надо предотвратить бунт.

– Мне казалось, ты был за крайние меры?

– Я за разумный риск, – покачал головой шурин. – Люди должны видеть нас решительными и смелыми.

– Ты прав, – согласился Фернандо.

Глава XXXVI

Накануне бунта

Через два дня, хмурым пасмурным утром 31 марта, эскадра вошла в бухту, окруженную галечной равниной, с лагунами и чахлой растительностью на пустынном берегу Старые замерзшие пучки травы да кустарники колючих мимоз колыхались на ветру за осыпями и соляной коркой. Унылая мрачная картина не скрашивалась красноватым цветом камней, обилием птиц и рыб, игравших у поверхности воды. В глубине залива журчала чистая прозрачная речка, на песке виднелись следы зверей. В честь святого Юлиана залив назвали Сан-Хулианом. Три градуса не дошла флотилия до пролива, бросила якоря у прохода в Южное море. А ведь могли проплыть значительно больше, если бы не усталость и раздражение команд!

Закончилась первая половина путешествия. Адмирал объявил о начале зимовки, чем поверг в уныние моряков, надеявшихся на возвращение в Испанию. Будущее празднование Вербного воскресенья не радовало людей. Флотилия приблизилась к берегу, «Тринидад» встал у входа в бухту, чтобы в случае