Избранные произведения - Лайош Мештерхази

Я… я просто не нахожу слов! У меня голова идет кругом! Если бы мне кто-нибудь рассказал… я не поверил бы!..

Сирмаи с серьезным видом потянулся через стол.

— Ну-ка, покажи! — И, посмотрев исполнительный лист и донесение полиции, вернул бумаги. — Сами его выбирали! — пожав плечами, хмуро сказал он.

— Но послушай, Йожи!.. — вскочил Гутхабер в растерянности.

Сирмаи отмахнулся:

— Чего уж там! Ты считаешь это чем-то чрезвычайным? — Он закурил сигарету и уже другим тоном продолжал: — Я просмотрел несколько дел. Известная логика, несомненно, имеется в тех решениях и постановлениях, которые за это время издал бургомистр. Известная! — это слово он подчеркнул и, неожиданно повысив голос и показывая на документы в руках Гутхабера, не горячась и довольно сухо, пояснил: — Но совсем особая логика! Разве ты не видишь? Логика босяков!..

Гутхабер все еще не мог прийти в себя от волнения.

— А вот когда ты поглубже разберешься во всем…

Не обратив внимания на его слова, Сирмаи продолжал:

— Я просмотрел «Официальный бюллетень» за прошлые месяцы и кое-какие документы. И вижу, что с точки зрения законности здесь все гладко. Я не заметил ничего, что выходило бы за рамки прав, предоставленных бургомистру…

— Но позволь, если бы ты знал…

— Но ведь вы-то здесь были, в конце концов! Вы же — национальный комитет! Разве не так? Мне не его поведение непонятно, а ваше!

— В октябре с трех моих домов на улице Фё полностью растащили черепицу…

— Вот я и спрашиваю: вы-то где были?

— …бургомистр издал распоряжение, которым под свою личную ответственность разрешал безвозмездно использовать черепицу с крыш разрушенных домов…

— Не этого… не этого механика считаю я ответственным за сознательное и довольно хитрое нарушение целого ряда законов… Однако продолжай! Это уже интересно: средь бела дня растаскивать уцелевшую черепицу!

— …для того, чтобы покрыть поврежденные крыши домов, годных для жилья. Он сказал, что тот, кто до наступления зимы…

— А ну-ка, расскажи, расскажи подробнее! Я тебя слушаю. Это очень интересно!

Служащий городской управы Руди Янчо свернул с улицы Фё на проспект Ракоци в тот самый момент, когда Гитта выходила из дверей магазина мод. Молодой человек с девичьим лицом и очень светлыми волосами густо покраснел, не смея тронуться с места. Гитта уже сделала движение, чтобы пройти мимо, но, заметив его беспомощность и какое-то детское замешательство, она, осененная внезапной мыслью, пошла прямо на него. Мило улыбаясь и уже издали протягивая ему руку, Гитта сказала:

— Сервус,[29] Руди!

Молодой человек не сразу смог ответить на это приветствие и едва слышно прошептал:

— Сервус…

А Гитта щебетала. Не сводя глаз с Янчо, она улыбалась ему своей обворожительной улыбкой.

— Ай-яй-яй! Вот, значит, как! Ты даже не рад! А если бы мы с тобой случайно не встретились? Ну, погоди же, вот я намылю тебе за это твою белобрысую голову! Эх, ты! Видишь, как я рада нашей встрече? Пойдем! Проводишь меня в салон, к барышням Петраши. Согласен? По дороге поговорим. Если хочешь, подождешь меня, а потом проводишь до дому. И, может, зайдешь к нам, хорошо? Нет, обязательно зайдешь! Ты что, разве не знал, что мы приехали? Только не лги!

Молодой человек неуклюже потянулся к ее свертку.

— Разреши, я тебе помогу.

— Не надо! Это не мужское дело. Оставь!

Некоторое время они шли молча. Глядя сбоку на молодого человека, Гитта время от времени кокетливо щурила глаза.

— Итак?…

Руди Янчо чуть отстал. Потупив голову, он сказал хриплым голосом:

— Я знал, что ты уже дома. Три дня ждал, что ты… Но я словно… боялся… Даже очеяь боялся того…

— Что такое? Может быть, я уже кому-нибудь нос откусила?

И, запрокинув голову, Гитта звонко рассмеялась.

— Нет, нет… Не то, Гитта!.. Перестань смеяться!

— А почему бы мне и не посмеяться? Ха-ха! Если мне смешно! Может, мне уж и смеяться нельзя?

Но, увидев серьезное и печальное лицо молодого человека, она изменила тон:

— Ну хорошо, не буду, не буду. Честное слово, Руди, не буду! Не хочу, чтобы ты обо мне плохо думал… Наоборот! Посмотри, какая я паинька, иду впереди тебя и тем самым облегчаю твое положение. В общем… Ты любишь ту девушку, не так ли?

— Какую? Я не понимаю, о чем ты?…

— Я всего три дня дома, но уже все знаю. Мир не без добрых людей, которые всегда спешат сообщить такие новости.

— Однако…

— Дочь нового бургомистра, некая Марта. Или как там ее зовут?

— Магда.

— Ах да, Магда! Я все путаю ее имя. Одним словом — да?

— Гитта! Но ведь это совсем, совсем другое! Я даже не могу объяснить тебе…

— И не нужно объяснять! К чему? «Совсем, совсем другое». Ну и прекрасно!

Смущенный Янчо растерянно развел руками.

— Мы с ней просто хорошие друзья. Серьезно, очень хорошие друзья…

— Ха!

— Эта девушка — интересный и очень… умный человек…

— Та-ак!

— Она не похожа на других… Да я и не смотрю на нее как на женщину. У меня даже в мыслях не было…

— Вот оно что!.. Ну и…

— Для меня открылся совсем иной мир, непохожий на тот, в котором мы жили до сих пор. Благодаря ей я, по сути дела, познал смысл этого нового мира.

— Великолепно! Значит, ты уже познал его, этот смысл?! Ну что ж, как-нибудь и меня познакомишь с ним, хорошо?

— Эта девушка с детских лет принимает участие в рабочем движении. Она очень много читала…

— Как, она даже читать умеет? Восхитительно!

— Она окончила партийную школу…

— Что такое? Ах, да! Ну, и что ей поставили по истории партии?

— Не язви! Она действительно мой хороший друг. Но не больше. И она не могла бы стать для меня большим, ведь…

— Что ведь?…

— Ведь ты хорошо знаешь, как… какие чувства у меня были к тебе…

— Были?

— Они и сейчас те же… И ты это знаешь!

— Что? Откуда же мне это знать?

— Гитта!

Девушка сразу стала серьезной.

— Да, ты говорил. Не раз говорил мне о своем чувстве… Но доказал ли ты чем-нибудь свою любовь? Говорить легко, и мужчины очень щедры на это. Это известно.

— Не притворяйся, Гитта! Ты ведь знаешь… что у нас только официальной помолвки не хватало до свадьбы… И не делай вид, будто ты все забыла!

Девушка остановилась, резко повернулась к нему и почти со злостью сказала:

— Выходит, я притворяюсь? Здорово! Нечего сказать! Уж лучше бы ты не притворялся!

— Я не притворяюсь и по-прежнему… Но ты так внезапно уехала, что мы даже не успели поговорить…

— Русские не соблаговолили