Тринадцатый год. Часть четвертая - Вадим Барташ

Надя села. И только после неё уселся книгоиздатель.

– Что-то закажите, Надежда Адриановна? – спросил он.

– А разговор надолго?

– Я много времени не займу.

– Тогда мне только кофе.

Богурусланов подозвал официанта и заказал Наде кофе по-турецки, а себе стакан минеральной воды.

– Я вас слушаю… – Надя посмотрела на книгоиздателя. – Что вы хотели?

Богурусланов вытащил из кожаной папки лист бумаги, свёрнутый в половину, и придвинул его к Наде.

– Во-от…

– Что это? – Надя развернула лист и повертела его в руках.

– Вот здесь распишитесь, Надежда Адриановна, напротив своей фамилии. Я нисколько не сомневаюсь в ваших литературных дарованиях и поэтому за повесть, которую вам заказал, готов прямо сейчас заплатить весь гонорар. Насколько я знаю, вы уже скоро с мужем отбудете в Самару, а потом отправитесь и ещё дальше, в Омск, так что я решил вам выдать, как мы и договаривались, двести рублей не по почте, а так сказать лично, – и Богурусланов вытащил из внутреннего кармана своего пиджака купюры и стал их аккуратно пересчитывать.

– Дмитрий Нилович, – запротестовала Надя, – я же вам говорила, что деньги мне за эту повесть не нужны!

– Нет-нет, что вы, так положено! – возразил Богурусланов. – Каждый труд должен оплачиваться! А тем более творческий! Даже не возражайте! Расписывайтесь и получите!

Надя уже не стала дальше спорить и расписалась в бумаге и получила деньги.

Официант принёс кофе и минералку. Богурусланов ещё заказал пирожное с кремом для Нади, а себе орешков, а затем спросил:

– Ну как продвигается работа над вашей повестью? Я надеюсь, что вы уложитесь в срок?

– У меня уже несколько глав написано. А если точнее, то две с половиной… Но я, наверное, буду испытывать затруднения с её окончанием.

– Почему?

– Потому что история, которую я в этой повести описываю, ещё не закончилась, и я даже не могу представить, какой в ней окажется финал. Окончательный её финал может быть самым неожиданным.

– Однако фамилии героев вашей повести ведь изменены, вы сами мне это сказали…

– Да.

– И значит вы вправе по своему усмотрению написать её окончание! Я не вижу тут никакой проблемы для вас!

– Дмитрий Нилович, я ведь не случайно выбрала для своей повести название «Всё ради любви», хотя вам и показалось это название пафосным. Но это название, на мой взгляд, как никакое другое будет отражать содержание моего произведения… И здесь я не могу полагаться на одно лишь своё вдохновение.

И действительно, Надя до сих пор пребывала в некотором замешательстве. До определённого момента она была совершенно уверена, что её первый муж, Костик, лучший друг Николая по Самарскому кадетскому корпусу, сложил голову под болгарским Лозенградом год назад, в 1-ю Балканскую войну, и похоронка на него пришла, и ему посмертно была присвоена болгарская воинская награда за совершённый им подвиг, но вот после того, как она встретилась с его боевым товарищем, штабс-капитаном Зарудцким, её охватили сомнения, и она уже ни в чём не была уверена. А тут ещё и странные и необъяснимые случаи, когда она сталкивалась в одном из самарских храмов со служкой, который ей показался удивительно похожим на её первого мужа.

Теперь Наде, по крайней мере иногда, казалось, что Костя на самом деле не погиб, а лишь скрывается. Скрывается от неё. И от остальных знакомых. Причём скрывается под чужим именем. И может даже находится где-то по близости. Во всяком случае он совсем рядом и за ней и Николаем постоянно наблюдает. Вздор? Наваждение? Надя так уже не думала. Но всё это было необъяснимо. Это было всё на уровне какой-то интуиции, но вне всякой логики. То есть это было уже из области догадок и каких-то далеко не очевидных предположений.

–Ну, что, – оторвал от размышлений задумавшуюся Надю Богурусланов, – когда мне ждать готовую рукопись?

– Вы говорили о двух месяцах, Дмитрий Нилович…

– Ну да, о двух.

– Я в этот срок уложусь, – ответила Надя.

– Вот и замечательно, – обрадовался книгоиздатель, и они с Надей через пару минут распрощались.

***

Надя ни при каких обстоятельствах не собиралась подвергать сомнению их отношения с Николаем. Она за них заплатила очень дорогую цену и слишком долго добивалась того, чтобы быть с Николаем вместе, и теперь она даже не могла помыслить, что у них могло что-то разладиться. Наоборот, она очень хотела ещё сильнее привязать к себе Соколовского-младшего, так как его очень любила, и для этого старалась забеременеть. Ей было важно, чтобы у неё это получилось до его отъезда в Китай.

***

Николай приехал из штаба в пол восьмого. Надя его ждала и заранее заказала в номер ужин.

Ну, вот, наконец-то, послышался шум вставляемого в замочную скважину ключа. Надя отложила книжку, которую сейчас читала, и выпорхнула в коридор. Дверь открылась, и Надя тут же обняла вошедшего в номер супруга.

–Ты что так задержался? – спросила она, расцеловав его. – Я тебя уже заждалась!

– Ну, ты же знаешь, родная, что у меня масса дел, а времени всё меньше. Кстати, – Николай расстегнул ворот мундира, – нам придётся ещё на неделю задержаться в столице…

– Ну, это же совсем неплохо! – как девочка захлопала в ладоши Надя. – Я этому буду только рада!

– Ну, как сказать, – ответил Николай, – я думал, что мы ещё две недели сможем побыть в Самаре, и пообщаться и с твоими, и с моими родителями, но на это нам останется от силы дней пять. Уже в конце сентября я должен отбыть на Дальний Восток, а в середине следующего месяца…Я не буду называть, где мне надо оказаться… Ты об этом уже и сама догадалась.

Надя вновь обняла мужа.

– Да, конечно, однако об этом никому-никому ни слова! Можешь даже не волноваться! Я буду нема, как рыба! Ты проголодался?

– Можно и подкрепиться.

– Я заказала в ресторане голубцы, а салаты и грибы перед твоим приходом уже принесли. Салат из печени. Твой любимый. Выпить хочешь?

– Мне нельзя.

– Ну хоть чуть-чуть… Какой-нибудь слабенькой настойки или вина?

– Хорошо. Пару бокалов шампанского, – сдался Николай. – Может и взбодрюсь.

Надя побежала в зал, чтобы позвонить. Николай тем временем умылся и переоделся, накинув на себя байковый халат.

– Свежие газеты есть? – крикнул он из спальни, обращаясь к Наде, которая сейчас раскладывала столовые приборы.

– Посмотри в углу, где кресло у изголовья кровати, – откликнулась она. – Там три или четыре столичных газеты. Сегодня утром принесли. Я горничной наказала каждый день их в номер приносить…

Николай нашёл газеты, взял их в охапку и вышел в зал, и, усевшись в кресло у