Джентльмен с Медвежьей Речки - Роберт Ирвин Говард

усы, а уж какими он сыпал ругательствами! Я таких и от папаши не слыхивал, даже в тот раз, когда он угодил в медвежий капкан.

Я подошел к старику и положил руку ему на плечо. Тот взвизгнул, развернулся и – бах! – выстрелил мне в лицо, да только брови опалил. А ребята на другом конце улицы загалдели и принялись палить в нас обоих.

Я схватил дуло его винчестера, и он, осыпая меня проклятиями, одной рукой пытался отобрать у меня револьвер, а другой нащупывал нож за голенищем сапога.

– Мистер Брентон, – сказал я, – если вы не очень заняты, дайте-ка мне то письмо, которое пришло на имя моего папаши.

– Никогда больше так ко мне не подкрадывайся! – зарычал он. – Я принял тебя за одного из тех головорезов! Да обернись ты! Чурбан неотесанный!

Я отпустил револьвер, и Брентон выстрелил в голову, высунувшуюся из-за стены лачуги; голова, взвизгнув, скрылась.

– Что это за ребята? – спросил я.

– Индеец Сантри со своей шайкой, что живут в холмах, – проворчал старик Брентон и перезарядил винчестер. – Хотели стибрить золотишко. Да-а, хорош шериф Маквей, нечего сказать; так и не прислал мне никого в помощь. А эти ротозеи возле ринга подняли такой шум, что никто и не услышит нашу перестрелку. Осторожней, вон они!

Шестеро или семеро человек выскочили из-за стены лачуги и с воплями бросились в нашу сторону. Я понял, что никаких писем мне не видать, пока не кончится перестрелка, поэтому достал револьвер, выстрелил трижды, и трое головорезов по очереди свалились посреди улицы, а оставшиеся развернулись и дали деру обратно в укрытие.

– Хорошая работа, парень! – крикнул старик Брентон. – Будь я… Ох, Иуда Искариот, мы сейчас взлетим на воздух!

Что-то вылетело из-за угла лачуги и покатилось к нам: магазин-то, оказывается, стоял в низине. Бочка, из которой торчал зажженный шнур, катилась на нас, а шнур извивался, и казалось, будто на нас несется огненное колесо.

– Это еще что за бочка? – спрашиваю.

– Порох! – крикнул старик Брентон и вскочил. – Чего сидишь, остолоп! Беги! Она же сейчас вкатится в дверь!

Он так переполошился, что напрочь забыл о парнях на том конце улицы. Один из них угодил ему в ногу из ружья, и старик снова рухнул на землю, мыча что-то неразборчивое. Я перешагнул через него и подошел к двери – тогда-то я и схлопотал пулю в бедро. Бочка ударилась о мои ноги и остановилась, а я, недолго думая, схватил ее и швырнул обратно, на ту сторону улицы. Едва она ударилась о стену лачуги, как – бам! – взорвалась, и лачуга скрылась под завесой дыма. К тому времени, как с неба перестали валиться щепки и куски металла, на месте, где раньше стояла лачуга, не осталось и следов головорезов.

– Я бы ни в жизнь не поверил, если б не видел собственными глазами, – слабым голосом простонал старик Брентон.

– Вас задело, мистер Брентон? – спрашиваю.

– Я умираю, – простонал он.

– Погодите умирать, мистер Брентон, – говорю. – Сперва, будьте так любезны, дайте мне письмо, которое пришло на имя моего папаши.

– А как фамилия твоего папаши?

– Мой папаша – сам Билл Элкинс с Медвежьей речки, – говорю.

Не так уж сильно он был ранен. Он протянул руку, нащупал кожаную сумку, пошарил в ней и вытащил конверт.

– Помню, я говорил старому Биллу Роджерсу, что у меня письмо для Билла Элкинса, – сказал он, вертя конверт в руках. – Погоди-ка! Это же не твоему папаше. Глаза у меня уже не те. Видать, в тот раз я не разобрал фамилию. Оно для Билла Элстона, который живет тут, между Томагавком и Великими Муками.

Сразу говорю, вовсе я не пытался прикончить старика Брентона и не громил его магазин. Как он сломал ногу, я уже объяснил, а все остальное – чистая случайность. Когда я понял, что понапрасну натерпелся всего этого позора, я так взбесился от отвращения, что развернулся и бросился прочь, да вот только забыл открыть дверь, потому она и слетела с петель.

Затем я вскочил на Александра, но забыл отвязать его от магазина. Я ткнул мула пятками под ребра, он рванул – и угла здания как не бывало, а за ним уже и крыша рухнула. Старик Брентон так перепугался, что принялся ругаться на чем свет стоит, и тут-то как раз и прибежала толпа народу выяснять, что за взрыв помешал потасовке между Великими Муками, Томагавком и Ганстоком. Они решили, что это я всему виной, принялись в меня палить, а я ускакал.

Но по пути словил картечь в спину.

Я покинул Томагавк так быстро, что, зуб даю, нас с Александром со стороны было не различить; в тот миг я понял, что прославиться на весь мир будет не так-то просто, как я думал, ведь мир явно настроен враждебно к юношам, еще не окрепшим как следует.

Глава 3. Знакомство с Капитаном Киддом

Я гнал Александра без остановки до тех пор, пока Томагавк не скрылся из виду. Только тогда я немного ослабил поводья и стал все обдумывать. Моя решимость упала в самые башмаки, промеж шипов которых застряли кусочки шкуры мистера О’Тула. Я-то думал, что выйду в люди и покажу Глории Макгроу, какой я храбрец, а теперь и самому смотреть на себя тошно. Я ведь голый, если не считать этих чертовых шипованных башмаков, которые натирают ноги, да пары штанов, заношенных каким-то ковбоем до дыр и наскоро залатанных оленьей кожей. Из имущества у меня был еще старый оружейный ремень да тот доллар, что мне дал папаша, вот только магазинов-то поблизости не было. И, похоже, я схлопотал изрядное количество свинца.

– Ей-богу! – затряс я кулаком, обращаясь ко всему свету. – Ни за что не вернусь на Медвежью речку в таком виде! Не хватало еще, чтобы Глория Макгроу стала смеяться надо мной! Я отправлюсь к Дикой речке, найду там какое-нибудь поселение и напрошусь в ковбои! Буду пасти коров, пока не заработаю достаточно денег, чтобы купить сапоги и лошадь!

Затем я вытащил из-за пояса охотничий нож и принялся выковыривать пулю из бедра и картечь из спины. С картечью пришлось повозиться, но я довел дело до конца. Коров я никогда в жизни не пас, зато в Гумбольдтских горах мне частенько приходилось арканить диких быков. Тамошние быки, живущие в низовьях гор, вырастают особенно здоровыми и злыми. Мы с Александром не раз на них натыкались, и с тех пор я всегда носил при себе лассо, которое удержит любого быка на свете. И в тот день оно тоже