Джентльмен с Медвежьей Речки - Роберт Ирвин Говард

Рот у меня был полон крови. Я сплюнул, схватил соперника обеими руками и впился зубами ему в ухо. О’Тул завизжал, как дикий кот. Подскочил Юкка и попытался развести нас в стороны, но я отвесил ему оплеуху, и тот кувырком полетел на веревки.

– Ваш парень бьется не по правилам! Это фол! – заорал он, но тут вступился Кёрби.

– Послушай, ты что, совсем одичал? Видишь эту пушку? Еще раз услышу слово «фол» – вмиг нашпигую тебя пулями!

О’Тул тем временем ухитрился вырваться и тут же треснул меня кулаком в челюсть. Тут уж я начал терять терпение и снова пошел на него.

– Задумал превратить честный бой в уличную потасовку? – прошипел он. – Ну, будь по-твоему. Даром я, что ли, рос в Файв-Пойнтс! – с этими словами он врезал мне коленом промеж ног и попытался ткнуть мне пальцем в глаз, но я вцепился ему в большой палец зубами и принялся кусать и пережевывать изо всех сил, и О’Тул заверещал во весь голос.

Толпа к тому времени окончательно разбушевалась. Я швырнул О’Тула на землю и начал месить ногами, но в эту секунду кто-то из толпы пальнул в мою сторону. Пуля сбила ремень, и штаны начали сползать.

Я ухватился за штаны обеими руками, а О’Тул тут же встал на ноги и накинулся на меня, истекая кровью и мыча, но я не осмелился отпустить штаны даже ради самозащиты. Я извернулся, нагнулся и лягнул его правой пяткой, будто мул. Удар пришелся ему в подбородок. Он перекувыркнулся в воздухе, ударился башкой о землю, отпружинил от веревок и наконец рухнул на спину, зацепившись ногами за канаты. Не было сомнений в том, кто победил. Вопрос был только один: жив ли О’Тул?

Кто-то из ганстокцев заорал: «Фол!» Со всех сторон засверкали дула револьверов.

Томагавковцы были на моей стороне и кричали, что я выиграл по-честному, а ганстокцы проклинали меня и сыпали угрозами. Наконец кто-то рявкнул: «Судья пусть решает!»

– Конечно, пусть решает, – сказал Кёрби. – Он-то подтвердит, что мы выиграли честно, а если не подтвердит, то я ему мозги вышибу!

– Вранье! – взревел кто-то из ганстокцев. – Он подтвердит, что был фол, а если скажет, что не было, я его вот этим самым ножом выпотрошу!

После таких обещаний Юкка грохнулся в обморок, и вдруг сквозь галдеж послышался топот копыт. Из-за деревьев, за которыми скрывалась восточная дорога, показалась банда быстро несущихся всадников. Все закричали: «Гляди, вон они, паршивцы из Великих Мук!»

На них моментально нацелилось не меньше сотни стволов.

– Вы явились с миром или с войной? – потребовал объяснений Маквей.

– Мы прибыли, чтобы разоблачить обманщиков! – гаркнул огромный ковбой с красным платком вокруг шеи. – Давай, Макгурти!

Вперед вышла знакомая фигура, одетая теперь в ковбойское шмотье, и подтолкнула моего мула ко мне.

– Вон он! – заорала фигура, тыча в меня пальцем. – Это тот самый головорез, который ограбил меня! А теперь он еще и нацепил мое трико!

– Чего-о? – взревела толпа.

– Вас всех обвели вокруг пальца! – продолжал человек в красном платке. – Вот настоящий Костолом Макгурти!

– А это тогда кто? – выкрикнул кто-то, показывая на меня.

– Я Брекенридж Элкинс, и я начищу морду любому, кто посмеет меня тронуть! – Я уже начал выходить из себя и выставил вперед кулаки, чтобы защититься в случае чего, но мои штаны снова поползли вниз, так что мне пришлось заткнуться и придержать их.

– Ага! – Человек в красном платке взвизгнул, как гиена. – Он признался! Не знаю, в чем тут подвох, но эти подлецы из Томагавка задумали кого-то обхитрить! Зуб даю, что вы, ганстокские подонки, своими глазами убедились, что они мерзавцы и обманщики! Этот человек, Макгурти, несколько часов назад появился у нас в Великих Муках, раздетый до исподнего и верхом на муле, и рассказал, как его поймали на дороге, ограбили и послали не в ту сторону. Вы, скунсы вонючие, задрали нос и отказались проводить бой в Великих Муках, но мы не потерпим, чтобы несправедливость осталась без возмездия! Мы привезли сюда Макгурти, чтобы доказать: томагавковцы вас провели! Никакой это не боксер, это разбойник с большой дороги!

– Эти драные койоты из Томагавка нас обманули! – закричал человек из Ганстока и потянулся за оружием.

– Врешь ты все! – рявкнул Ричардс и направил ствол сорок пятого калибра ему в голову.

В следующую секунду началась пальба, зазвенели ножи, все заорали – короче говоря, полная неразбериха. Молодцы из Ганстока ополчились против храбрецов из Томагавка, а парни из Великих Мук с радостными криками вытащили пушки и принялись пались по всем без разбора, уворачиваясь от ответных пуль. Макгурти взвыл и упал на шею Александру, обхватив его обеими руками, и Александр исчез в облаке пыли и порохового дыма.

Я схватил свой ремень с кобурой, который Маквей повесил на столб в моем углу ринга, и бросился искать укрытие, одной рукой придерживая штаны, пока над моей головой, будто пчелы, жужжали пули. Я хотел было скрыться в кустах, но вспомнил о письме, будь оно неладно, и бросился в город. Крики и пальба остались позади. Добежав до угла улицы, я врезался во что-то мягкое. Оказалось, это Макгурти пытался смыться верхом на Александре. Он держал в руке только одну вожжу, а Александр, судя по всему, уже обежал город по кругу и едва не вернулся на то место, с которого начал.

Я слишком разогнался и на всей скорости врезался в Александра; мы все втроем повалились на землю. Я вскочил, испугавшись, что Александра убило или покалечило, но тот поднялся, фыркая и дрожа, а вслед за ним встал и Макгурти, издавая смешные звуки. Я нацелил револьвер ему в живот.

– Снимай портки! – взревел я.

– Боже, – закричал он. – Опять? Это уже входит у тебя в привычку!

– Живей! – подгонял я его. – Взамен можешь нацепить этот позор, который сейчас на мне.

Он скинул штаны, схватил свои трико и тут же бросился наутек, словно испугавшись, что я потребую отдать и подштанники тоже. Я быстро натянул штаны, пришпорил Александра и направился в южную часть города. Я старался держаться поближе к домам, хотя на улицах никого не было, и вскоре оказался возле того самого магазина, где, по словам Кёрби, была почта. Послышались звуки перестрелки, и через дорогу я увидел нескольких мужчин, которые высовывались из-за какой-то лачуги, стреляли и снова прятались.

Привязав Александра на углу магазина, я подошел к задней двери. Там я увидел старика Брентона, он сидел за бочками и отстреливался от парней через улицу. Пули то и дело пролетали совсем рядом, щекотали ему