Пётр Кантропов - Синяя трава

– Ты хотел сказать, несуществующих дикарей, – уточнила Софья.

– То есть с поднятыми к верху руками, – продолжил офицер, игнорируя язвительное замечание супруги. – Да и Путтеру этому хочется лишь позабавляться с игрушками, а вовсе не маршировать строем под жестким командованием вышестоящего начальства. Ему нравится оружие, но совершенно наплевать на армию.

– Ну…, – протянула Софья. – Вы, может быть, и правы, в том смысле, что лучше подготовиться к нападению несуществующих дикарей, чем не подготовиться к нападению существующих, – все-таки она старалась, по возможности, поддерживать мужа, если только он не предлагал продолбить в замерзшей реке две лунки на расстоянии ста метров друг от друга и практиковаться в подводном плавании от одной к другой. – Начните с малого…, помнится, Марьяне обещали построить церковь. Все-таки она нам очень помогла своими семенами. Хотя сейчас это и не так заметно, но на следующий год будет очень существенно.

– Ну, что же, – сломался, наконец, пожарный. – Ты права, пора подумать о духовности.

Несгибаемый атеист отловил Марьяну в бане, где та ковырялась над проросшими ростками просо.

– Ну, как, вырастет каша? – поинтересовался для завязки беседы Буданов.

– Думаю – да, хотя света, конечно, маловато, – ответила женщина, сильно удивлённая прорезавшимся интересом офицера к выращиванию зерна.

– Я чего хотел-то? Помнишь, церковь для верующих обещали поставить?

– Обещали часовню, когда люди освободятся, – недоверчиво поправила дама.

– Ну, неважно, – отмахнулся офицер. – Меня технические требования к зданию интересуют. Сам я пока в религии не очень хорошо разбираюсь.

– Да какие там требования? Так…. Небольшой домик. Хорошо бы с отоплением.

– Ты дуру-то не гони! Размеры какие нужны? Поморщившись, женщина уточнила:

– Ну, пусть будет двадцать метров квадратных. И метра три высотой. Достаточно одной комнаты пока.

– Это хорошо, что пока, – пробурчал пожарный. – А что там с колокольней?

– С какой ещё колокольней?

– Марьяна, ты думаешь, я церковь никогда не видел? Должна быть башня с колоколом.

– Ну, раз должна быть – пусть будет, – стала терять терпение женщина. – Только где ты колокол-то возьмёшь?

– Можно пока рельс подвесить, – как-то неуверенно предложил офицер.

– Как интересно! Ближайшую железную дорогу разберём и подвесим?

– Действительно, с рельсами у нас пока плохо, – согласился Илья и задумался. – Но, мы можем пока поставить муэдзина с дудкой.

– Какого ещё муэдзина?

– Что значит какого? Дежурного охранника будем назначать муэдзином. С башни станет дудеть, если что интересное заметит.

– А…. Ну, назначай! Только у мусульман такая башня минаретом называется.

– Ну, пусть минарет будет.

– А мусульман у нас нет. Вот язычники есть, а мусульмане отсутствуют.

– Ты, это, не придирайся! Сначала будет общий храм на всех, а позже уже построим отдельный для каждой секты.

– Конфессии.

– Пусть будет конфессии, – не стал спорить Буданов. – Так небольшая площадочка поверх кирхи не противоречит религиозному предназначению сооружения? К этому моменту Марьяна уже стала что-то понимать:

– Да делай что хочешь, только пусть твоё воинство не лезет в молельню!

– Ну, вот и славненько. Пойду с Ритой проект утрясу, утвердим его на собрании и начнём потихонечку строить.

Но сразу к архитектору пожарный не пошел, а сначала уточнил требования к храму с Аркадием Володарским, охранниками и Ицхаком. Только после этого компания пригласила на обсуждение Риту. Француженка проектом впечатлилась сильно.

– Вот это – молельный дом такой?

– Ну, в принципе, да.

– Понятно. Значит, сорок квадратных метров…. А это что за комнатка внизу рядом с лестницей?

– Это собственно молельня и есть.

– И почему же без окон?

– С духами общаться окна не нужны, а в случае нападения даже вредны будут.

– Какого нападения?

– Вражьего. Если кто-то вдруг нападёт, то молельня послужит укрытием для гражданского населения.

Архитектор как-то внимательно оглядела собравшихся, вздохнула и поинтересовалась:

– А сверху два помещения почему же тогда с окнами?

– Ну, чтобы свет был.

– Ага. Понятно. Что же узкие-то такие окошки?

– Это – чтобы снаружи пролезть невозможно было. А наши воины через низ отбиваться смогут.

– Странный какой-то храм у вас получается, – пробормотала женщина.

– Да что же здесь странного? Надвратные храмы часто делались. А здесь даже ворота не предусмотрены.

– Ах, ну, конечно, конечно. И сверху, стало быть, на двенадцатиметровой высоте, ровная площадочка с восьмиметровой башенкой. Общая высота получается двадцать метров. Для деревянного сооружения это слишком много.

– Да чего же много-то? Мы что, не сможем напилить двадцатиметровых стволов и поставить их вертикально?

– Сможем, наверное. Только его будет очень легко уронить.

– Нет, так не пойдёт. Здание должно выдерживать удар тарана. И площадочку нужно сделать покрепче.

– Понятно. Насколько покрепче?

– Ну, сама смотри! Площадку заваливаем глиной, а сверху стелем камень. Это чтобы поджечь труднее было.

– А какой вообще смысл в этой площадке?

– Да простой смысл. На ней ставим парочку хороших баллист. Соответственно, нужно там же пристроить лебёдку для подъёма боеприпасов. Ну, и сами боеприпасы тоже нужно где-то разместить.

– Хорошо, поняла я. А башня – это для наблюдателя?

– Да, в мирное время там находится дежурный муэдзин, а в случае штурма к нему добавляем одного-двух лучников.

– Почему муэдзин? – совершенно неоригинально удивилась француженка.

Проект прошёл, хоть и с большим скандалом. Правда, артиллерийская площадка переместилась на шестиметровую высоту, а общая высота сооружения урезалась до двенадцати метров.

Через две недели изоляции в медицинском блоке измученная китаянка вернулась в третий барак. Она похудела за это время, под глазами появились мешки. Девушка еще не полностью пришла в себя, однако врачи посчитали ее более не опасной для окружающих и отправили домой. За время отсутствия Линг население барака сменилось примерно на одну десятую. Пара, которая жила с ней по соседству, ушла в двухнедельное путешествие на разработку известняковой пещеры на западе.

Ицхак пришел поинтересоваться самочувствием.

– Спасибо, я хотя бы жива, уже хорошо, – вздохнула Линг. Действительно, ей во время болезни было так плохо, что казалось, вот-вот умрет. Теперь это осталось в прошлом. Девушка начала постепенно включаться в работу и жизнь племени, но всё же, спала и отдыхала гораздо дольше, чем раньше.