Тахир Шах - Год в Касабланке

— Но у меня двое маленьких детей.

— Тогда нужно упрятать его в тюрьму, — важно сказал полицейский.

Я кивнул, подписал протокол и спросил, что еще мне следует сделать, чтобы смазать колеса правосудия.

— Выполнить одно последнее требование, — объяснил полицейский.

— Да что угодно.

— Вам следует войти в клетку и поговорить с нарушителем.

Я посмотрел стражу закона в глаза, затем повернулся, чтобы рассмотреть компанию, к которой мне сейчас предстояло присоединиться. Задержанные выстроились у решетки. Все выглядело так, словно они только меня и ждали. Кроткие улыбки на их лицах обещали самое прилежное поведение.

— Нет, господин полицейский, — сказал я вежливо. — Этого я делать не буду.

Прошло три недели после нашей встречи с «сутенером», а экзорцисты так и не появились. Я проклинал себя за то, что поддался уговорам и заплатил вперед. Но это был мой первый опыт в приглашении группы экзорцистов, и я не знал правил. Камаль спокойно выслушал мои жалобы. Разумеется, прежде всего я обвинил его, ведь именно он познакомил меня с этим мерзким «сутенером».

— Садитесь в машину, — сказал мой помощник.

— Мы что, поедем сейчас в Мекнес и разберемся с ним?

— Забудьте об этом «сутенере», — заявил Камаль. — Мы едем к собакам.

Касабланка — это город, который никогда не перестает удивлять. Когда вы впервые попадаете туда, вам кажется, что это большой современный полис. Но вскоре вы начинаете различать, что он состоит из нескольких слоев: все новомодные здания и особняки нуворишей суть не что иное, как фасад, опирающийся на фундамент старых традиций. Потом, когда вы начинаете замечать смесь нового и старого, вы снова погружаетесь в сомнения.

Вечер, когда я вместе с Камалем отправился на собачьи бега, стал одним из самых странных в моей жизни. Ничего особо интересного не произошло. Мы наблюдали, как полдюжины усталых старых псов носились по кругу древнего велодрома, построенного в стиле ар-деко, а толпа мясистых мужчин размахивала полосками бумаги, на которых были записаны их пари. В воздухе висел сигаретный смрад и стоял шум голосов игроков, обсуждавших свои ставки. Но я вынес оттуда нечто гораздо более ценное — ощущение того, что Касабланка перешагнула границы, первоначально обозначенные для нее французами. Она превратилась в редкий гибрид, где разные люди, прибывшие сюда со всех уголков королевства, перемешались в гигантское человеческое варево. Вы никогда не услышите ни слова благодарности в адрес Касабланки. Зато что ни шутка — то о ней. В этот город люди охотно приезжают, но никто не признается, что он родом отсюда. Никто не принадлежит этому месту. Но в тоже самое время мы все ему принадлежим.

Глава 20

Живите рядом, как братья, а торгуйте врозь, как незнакомцы.

Экзорцистов можно было услышать за милю, они ехали в кузове самосвала для перевозки цемента по бидонвилю, дули в самодельные рожки и орали как сумасшедшие, недавно сбежавшие из психушки.

Первой их услышала Рашана. Она закатила глаза и спросила, действительно ли нам нужен этот цирк.

— Ты сама говорила, чтобы я поступал, как марокканец, а марокканцы верят в изгнание джиннов.

Чрез десять секунд самосвал взвизгнул тормозами рядом с домом, и из него выскочил «сутенер». Я сначала не узнал его. На голове у него была чалма с позолотой, а в руке — трость. Увидев меня, он раболепно поклонился, зажег трубку с марихуаной и свистнул экзорцистам, чтобы те следовали за ним в дом.

Сторожа разнервничались, увидев таких гостей. Они сказали, что у этой команды плохая барака.

— Это видно по их глазам, — заявил Хамза.

— В них есть сила, — восхищенно добавил Осман.

— Сила, чтобы изгнать джиннов, — уточнил я.

— Тихо, — сказал Медведь. — Они услышат!

Экзорцисты собрались в библиотеке, там они расселись на кедровые доски и закурили гашиш. Я пересчитал их, пока они входили. Двадцать три мужчины и одна женщина. С первого взгляда было видно, что они не из Касабланки. В этих людях сохранилась какая-то первозданная неискушенность, искренность, ощущение того, что они жили открыто, без секретов.

Они различались ростом и телосложением, но у всех лица были скроены из одного и того же листа темной, обветренной кожи.

«Сутенер» вытащил трубку изо рта.

— Они с гор, — пояснил он.

— А эти люди способны выгнать джиннов?

«Сутенер» посмотрел на них, а потом на меня.

— Они высосут джиннов из стен и проглотят целиком.

— А сколько им потребуется на это времени?

— Может быть, день, а может быть, неделя.

Наш разговор прервался, кто-то вошел в садовую калитку. Хамза молча удалился, а потом появился вновь, ведя за собой в гостиную гангстерскую жену. Она была в туфлях на каблуках, облегающих колготках, разрисованных цветами, и твидовом плаще. Ее волосы темно-фиолетового цвета были собраны в узел, перевязанный розовой лентой, а лицо густо намазано косметикой.

— А здесь гашишем попахивает! — едко заметила она.

— Это экзорцисты, — вежливо пояснил я. — Они собираются высосать джиннов из стен дома и проглотить их целиком.

Мадам Нафиза скорчила гримасу:

— А у вас есть разрешение?

— Разрешение от кого?

— От городской администрации.

«Сутенер» сделал стойку, как дворняжка, к которой стал приставать пудель. Я оставил его флиртовать с гангстершей и отправился с Камалем покупать козла. Экзорцисты запросили целое козлиное стадо, намекнув, что в противном случае не смогут полностью изгнать джиннов.

— Мы должны зарезать по крупному козлу в каждой комнате, — заявил один из них.

Хамза энергично закивал.

— Я же вам говорил, нужно в каждой комнате зарезать по козлу.

Такую бойню невозможно было устроить, хотя бы исходя из финансовых соображений. Взрослый козел стоил по крайней мере двести фунтов стерлингов. Целое стадо обошлось бы нам в несколько тысяч. В любом случае, я подозревал, что мясо потом утащили бы в горы в качестве дополнительной премии.

— Хватит с вас и одного козла, — твердо заявил я. — Можете говорить все, что вам угодно, но больше одного козла не получите. Это все, что я могу себе позволить.

«Сутенер» прищурил глаза и сказал огорченно:

— Постарайтесь, чтобы он был большим.

На Западе покупка свежего мяса обычно означает поход в супермаркет с последующим обзором холодильников со стеклянными дверями и выбором понравившейся упаковки в полистироловой пленке. В Марокко словосочетание «свежее мясо» относится к еще живому животному. Совершенно нормальным считается выбрать себе курицу из клетки, после чего ей отрубают голову прямо на ваших глазах. Тоже самое и с овцами. Частью покупки является наблюдение за тем, как животному перерезают глотку. Живя в Лондоне, мы старались покупать баранину в небольших количествах — полкилограмма, килограмм — не больше. Мы и в мыслях не держали, что можно приобрести животное целиком.