Арнольд Якоби - Сеньор Кон-Тики

Потихоньку Туру устроили встречу с другим почтенным этнографом — профессором Домиником Вёльфелем. Встреча происходила в старом винном погребке. Вёльфель начал с того, что одобрил теорию об общем происхождении древних цивилизаций Перу и островов Южных морей. Он сам пришел к такому выводу, изучая оружие и трепанации черепа в Тихоокеанской области. Он даже писал об этом родстве в одном из своих трудов, но не брался судить о направлении, в котором шло влияние, пока не познакомился с теорией Хейердала. При свете тусклого фонаря, окруженные плотным кольцом студентов, молодой и старый ученый обменялись ценной информацией. Это смахивало на тайные встречи в римских катакомбах во времена преследования христиан.

Ночью Тур долго размышлял над всем, что услышал в винном погребке, и к утру план защиты был готов. Первым делом он пошел к профессору Блейхштейнеру, директору Венского этнографического музея. Тот принял его очень любезно и согласился поместить в ежегоднике музея ответ Хейне-Гельдерну.

Затем Тур поспешил к главному редактору ежегодника доктору Этте Бекер-Доннер, специалистке по этнографии Южной Америки. Его ожидал сюрприз: она показала ему модель доинкского плота, которую нашла в могильнике на берегу Тихого океана ниже Тиауанако. Но когда он попросил разрешения ответить Хейне-Гельдерну в приложении к ежегоднику, она покачала головой. Ежегодник уже отпечатан, он поступит в продажу через три дня, когда начнется конгресс. Тур знал об этом, он просил только позволить ему вложить в каждый экземпляр свой оттиск, если поспеет его подготовить к этому времени.

Этта Бекер-Доннер согласилась, улыбаясь, но ей казалось, что успеть невозможно.

Была пятница, конгресс начинался в понедельник утром. Тур доехал на такси до издательства «Ульштейн», которое успешно распространило его «Экспедицию Кон-Тики» в странах немецкого языка. Глава издательства и директор типографии обещали ему, если он сдаст рукопись в воскресенье утром, что оттиск будет готов вечером в тот же день. После этого Тур вернулся в гостиницу, чтобы хорошенько выспаться, перед тем как приступить к делу.

В субботу утром он сел писать ответ на критику Хейне-Гельдерна. К несчастью для профессора, его статья была написана еще до появления научного труда Тура. И теперь Хейердалу оставалось только подобрать выдержки из своего собственного тома, где все аргументы австрийского этнографа уже были разобраны. Хейне-Гельдерн сам не бывал в Полинезии, но прочитал бездну книг и подобрал примеры того, что бывают ветры, дующие в направлении, противоположном дрейфу «Кон-Тики». А потому, мол, древние люди вполне могли путешествовать из Азии на восток. В своем ответе Тур подчеркивал, что все примеры, подобранные Хейне-Гельдерном, представляют отклонения от нормальных условий, а при таком методе подбора можно доказать, скажем, что в Полинезии нельзя жить из-за частых ураганов.

Тур работал без перерыва с восьми утра до трех часов ночи. В воскресенье в шесть утра статья поступила в типографию. Она была написана по-английски, и набирали ее австрийцы, поэтому пришлось немало повозиться с корректурой. Весь день Ивон ездила взад-вперед с правлеными листами. Зато вечером в каждый экземпляр ежегодника вложили по готовому оттиску.

В понедельник утром Тур одним из первых вошел в украшенный флагами зал конгресса, где его приветствовали президент профессор Копперс и вице-президент — Хейне-Гельдерн. Тур воспользовался случаем вручить им по свежему оттиску, после чего занял место рядом с Ивон.

Поднимаясь на почетную трибуну, Хейне-Гельдерн был бледен, как простыня. После Ивон рассказывала, что многие почтенные ученые в зале перешептывались и толкали друг друга, словно школьники, стараясь заполучить экземпляры оттиска, которые она принесла в своей вместительной сумке.

Профессор Хейне-Гельдерн долго не мог забыть этого эпизода. Несколько лет он отзывался яростными газетными выпадами на каждый шаг Тура. В 1960 году неожиданно наступило перемирие. В Вене должен был проходить XXXIV конгресс американистов, и на Хейне-Гельдерна возложили почетную обязанность президента. Он сам послал Хейердалу сердечное приглашение, так как узнал, что тот в своем докладе собирается выступить против их общего оппонента американского этноботаника Э. Д. Меррилла.

Меррилл несколько десятилетий неистово сражался с диффузионистами. Он считался столпом американского изоляционизма и был одним из главных вдохновителей резкой оппозиции «Венской школе». Много лет ученые всех стран полагались на утверждение Меррилла, что до того, как Колумб пересек Атлантический океан, Америка и остальной мир не имели ни одного общего культурного растения. В этом видели доказательство того, что до европейцев никто не проникал в Америку и не покидал ее, ведь эти люди непременно везли бы с собой такой важный источник жизни, как культурные растения, и посадили бы их в землях за океаном.

В своем докладе в Вене Тур сказал, что аргументы Меррилла можно уподобить бочке с водой. Стоит вынуть одну клепку, и все вытечет. Когда утвердились взгляды Меррилла, бочка казалась прочной, но потом историки и ботаники отрывали от нее клепку за клепкой, и современной науке пора признать, что бочка пуста. Цитируя труды самого Меррилла, Тур показал, как ученый из года в год пересматривал свои взгляды. Ему пришлось согласиться, что батат, кокосовая пальма и тыква несомненно, а хлопчатник, банан и другие растения вероятно доказывают наличие культурных контактов между Америкой и Полинезией до прихода европейцев. В последнем труде Меррилла, подводящем итог его исследованиям, постоянно упоминалась экспедиция «Кон-Тики», которая явно была для автора главным камнем преткновения. Даже виньетка к алфавитному указателю в книге изображала «Кон-Тики». Сам почтенный ботаник в конце концов доломал свою бочку, заявив, что между Америкой и Полинезией был двухсторонний контакт. «Мы должны признать, — писал он, — что жители Южной Америки могли достичь некоторых островов Тихого океана на бальсовых плотах».

Таким образом, один из виднейших приверженцев изоляционизма потерпел поражение. Больше того, Хейне-Гельдерн как президент конгресса после доклада Хейердала вышел на кафедру и признал, что морской путь из древней Азии в Америку, возможно, пролегал по течению Куро-Сиво к северу от Гавайских островов. И он публично поблагодарил Тура за его вклад в исследование Полинезии.

Почему какая-то, казалось бы безобидная, миграционная теория вызвала такие страсти? Пожалуй, лучше всего на этот вопрос ответил председатель Норвежского географического общества профессор Кристиан Гледич, когда писал в газетной статье: «Человек, выдвигающий новую научную гипотезу, должен быть готов к критике и возражениям.