Пол Теру - По рельсам, поперек континентов. Все четыре стороны. книга 1

— И у дверей не садиться, — сказал второй полицейский. Мы продолжали обсуждать правила. — А то влетят, выхватят и выскочат.

Первый полицейский сказал:

— Разумно держаться поближе к машинисту. У него есть телефон. И у кассира в кассовой будке тоже. Ночью не отходите от кассы, пока не подойдет поезд.

— Правда, с кассами свои заморочки…, — заметил второй.

— Пару лет назад малолетки наполнили огнетушитель бензином, поднесли вентиль к окошечку кассы на «Брод-ченнел» и нажали на спуск. Внутри были две женщины; они даже выскочить не успели, как пацаны подожгли бензин. Будка взорвалась как бомба, обе кассирши погибли. А все из мести: один из ихних получил повестку в суд — попался на безбилетном проезде. Статья называется «кража услуг».

Между рельсов тек журчащий ручей — тек вдоль всей платформы, а платформа была длинная. Полное ощущение, что находишься в канализационной штольне: сырость, едкий запах. Поток струился в сторону станции «Миртл-Уиллоуби Авенюз». А по колее шла крыса. Всего лишь третья, замеченная мной за педелю поездок на метро — зато вдвое крупнее, чем виденные мной доныне. «Крысы величиной с кошек», — вспомнилось мне.

— Держитесь там, где много народу. Не ходите по безлюдным лестницам. На «Сорок первой стрит» и на «Сорок третьей» лестницы обычно безлюдны, зато на «Сорок-второй» всегда толчея — там и садитесь.

Столько правил! Точно не на метро едешь, а отправляешься в лес — пробираешься по опасным джунглям. Что делать обязательно, а чего нельзя ни в коем случае…

— Вот еще случай вспомнил, — сказал первый полицейский. — На «Брод-ченнел» кассу сожгли, а на «Форест-парквэй» в прошлом году вышло вот что: шесть парней попытались убить одного. Всей бандой навалились. Мы им помешали. Тогда они попробовали поджечь станцию «коктейлями Молотова». Но мы им опять не позволили.

Мой приятель-полицейский — рост метр девяносто, вес сто двадцать семь кило, — носит бронежилет, всегда имеет при себе револьвер 38-го калибра (в кобуре под мышкой), а также рацию, газовый баллончик и кастет. Ходит он при этом в штатском, а не в форме.

Забавно, что однажды какой-то мальчишка — рост метр шестьдесят, вес шестьдесят кило — попытался его ограбить. Полицейский сидел на скамье в вагоне. Юнец ударил его по лицу и сказал: «Гони деньги», а затем нецензурно пригрозил. Мой приятель поднялся со скамьи, но грабитель не струсил, а все равно пытался его бить, твердя: «Отдавай деньги». Мой приятель достал револьвер, показал свой значок и сказал: «Полиция, вы арестованы». «Я пошутил!»

— завопил парнишка, но отпираться было поздно.

Попытавшись вообразить, как кто-то пытается напасть на этого вооруженного до зубов исполина, я рассмеялся.

А мой приятель сказал: «Правило номер один для подземки. Знаешь, что это за правило? — он покосился в оба конца платформы на „Флашинг-авеню“, на старуху, на мусульманина, на ручей, на таблички, измаранные вандалами.

— Правило номер один: на метро ездить только в крайних случаях».

На веслах вокруг Кейп-Кода

Лодка бесшумно, без всплеска соскользнула с берега в речку. Вода этим летним утром была серая, а воздух от тумана — как ватный. Отлив начался буквально миг назад, и вода застыла недвижно: ни ряби, ни течения. Без солнца зеленые болотные заросли приобретали какой-то тусклый оттенок. Казалось, день еще не рожден, еще не дышит — в такую-то рань, в таком сумраке…

Я выровнял лодку на воде и первый раз взмахнул веслом: плеск воды, рассекаемой лопастью, да вздохи уключин — единственные звуки в тишине. Я отправился в путь, скользя, как водомерка, по болоту и дальше — по извилистому руслу ручья, впадающего в море. Когда я выработал ритм и лодка пошла шибко, мой мозг включился, и я подумал: «Сегодня домой возвращаться не стану — переночую где-нибудь». После этого решения предстоящий день показался мне длинным-длинным, обещающим массу всего. Четких планов я не строил — просто обогну Кейп, заходя в бухту за бухтой. А плыть сейчас было легко — меня влек за собой отлив.

Дело было на речке Скортон-крик, что протекает по городу Ист-Сеидвич. Наш холм — один из немногих на низкой, бугристой оконечности морены, которую представляет собой Кейп-Код — когда-то служил в качестве крепости индейцам. Племени вампаноаг, если быть точным. Застроили эту горку совсем недавно — прежде склоны холма распахивали местные фермеры, и плуги вечно выворачивали из земли кремневые наконечники стрел, топоры, бусы. Я проплыл мимо лодочного сарая размером с гараж. Лет двадцать назад рыли котлован под фундамент этого сарая — а откопали здоровенного вампаноага, похороненного в сидячей позе. Его кости торчали наружу, пронзая почернелую, сморщенную кожу. Вампаноага выкинули, сарай построили.

Миновав еще три излучины, я заметил, что течение вокруг меня становится сильнее. В четверти мили от меня на болотах я заметил полутораметровую цаплю — большую голубую цаплю, если быть точным. Вышагивала она медлительно, точно молясь на ходу, — ни дать, ни взять, узкоплечий священник в серой рясе. Лодка скользила дальше. Когда я приподнимал весла, она плыла сама по себе. По берегу шел человек с собакой — один из этих живчиков, ранних пташек, которые хвалятся: «А я в сутки больше четырех часов не сплю и хоть бы хны!» и, вероятно, заедают жизнь своему непосредственному окружению. Больше вокруг не было ни души — только крачки, насиживающие яйца, покрикивали; у причала — несколько неподвижных лодок, довольно убогое скопление коттеджей, сдающихся внаем, щиты «Посторонним вход воспрещен» да призраки умерших индейцев. Течение реки было столь быстрым, что я не смог бы вернуться восвояси, даже если бы попытался; под конец она вышвырнула меня далеко в океан. К этому времени туман пронизали ослепительные лучи солнца, точно на феерическом «Рассвете с морскими чудовищами» Тёрнера.

Через час я был на «Общественном пляже Сэнди-Нек» — примерно в четырех милях от стартовой точки. С этой стороны Верхнего Кейпа берег низкий, усеянный дюнами, а океан кое-где постыдно мелкий. На семьдесят миль — полдюжины бухточек, и почти во всех имеются опасные мели. Это побережье не располагает к беззаботным морским прогулкам, а во многих районах воды маловато даже для занятий серфингом. Песчаные банки встречаются в самых неожиданных местах. Для большей части яхт бухты доступны разве что во время прилива. Поэтому маленькие суда болтаются близ берега и внимательно следят за приливами и отливами, а яхты с большим водоизмещением держатся в нескольких милях от побережья. Мое плавсредство не относилось ни к первой, ни ко второй категории. Я был один такой — два месяца ходил здесь по океану, но дальше пятидесяти ярдов от берега ни одной весельной лодки так и не увидал. Собственно, гребцы вообще попадались редко.