Тенцинг Норгей - Тигр снегов

Снова мы ночевали в лагере VII, только на этот раз не в такой тесноте – все остальные были теперь выше или ниже нас. Утро выдалось ясное, и вскоре после нашего старта мы увидели высоко над собой, у самой Южной вершины, две точечки – Бурдиллона и Эванса. Потом они исчезли, а мы продолжали вос­хождение через верхнюю часть снежного склона Лхотсе, вверх по женевскому контрфорсу, до его высшей точки, и, наконец, вниз к Южному седлу. В лагере VIII мы застали только шерпу Анг Тенсин­га, которого мы звали Балу, Медведь[16]. Он был од­ним из двух носильщиков, сопровождавших полков­ника Ханта, однако почувствовал себя плохо в то yтро и не пошел с остальными, когда они направились вверх. Анг Тенсинг сообщил нам, что отряд выступил совсем рано: Бурдиллон и Эванс – с заданием подняться возможно выше и полковник Хант с Да Намгьялом – они понесли снаряжение для самого высокого лагеря, предназначенного для нас с Хиллари. С тех пор Анг Тенсинг их не видел и знал, собственно, даже меньше нас – мы хоть видели две точки около Южной вер­шины.

Нам не пришлось долго ждать. Придя на седло, мы почти сразу же увидели полковника Ханта и Да Намгьяла, спускавшихся по снежному склону с юго-восточного гребня, и поспешили им навстречу. Оба страшно устали. Полковник Хант свалился и проле­жал так несколько минут; я напоил его лимонадом и помог забраться в палатку. Отдохнув немного, Хант рассказал нам, что они поднялись примерно до 8340 метров, то есть метров на шестьдесят выше того места, где мы с Ламбером устраивали бивак годом раньше. Он надеялся подняться еще дальше, до 8535 метров, однако сил уже не было, и они сложили на снег снаряжение для лагеря IX. Оставили и кисло­родные баллоны, которыми пользовались при восхож­дении. Тяжелое состояние Ханта и Да Намгьяла как раз объяснялось тем, что они спускались совершенно без кислорода. Оба лежали по своим палаткам, я про­должал поить их лимонным соком и чаем, и постепен­но они пришли в себя. Одно из самых моих приятных воспоминаний от экспедиции – это когда полковник Хант выглянул из спального мешка и пробормотал: «Тенцинг, я этого никогда не забуду».

Затем мы снова принялись ждать – Бурдиллона и Эванса, и это ожидание затянулось надолго. Я про­должал ухаживать за полковником и Да Намгьялом, но чаще всего стоял снаружи, глядя в сторону верши­ны и пытаясь угадать, что там происходит. Один раз, когда я заглянул в палатку Ханта, он сказал:

– Хорошо бы они сделали это к коронации коро­левы.

Я подумал: «Может быть, потому-то англичане и пошли первыми, а не мы с Хиллари». Однако тут же сказал себе: «Нет, это глупости. Нет ни „первых“, ни „вторых“ – Хант едва не поплатился жизнью, чтобы забросить припасы для меня и Хиллари. Нет ни „пер­вых“, ни „вторых“ – есть только Эверест, и кто-то дол­жен взять вершину». Я опять вышел наружу и стал всматриваться вверх, гадая о судьбе товарищей.

На седле, как всегда, было морозно и ветрено, лагерь казался таким заброшенным в окружении льда и обломков скал. Мы расположились там же, где и швейцарцы в прошлом году, и вокруг нас валя­лись палаточные шесты, свертки, кислородные бал­лоны, словно оставленные призраками. Наш лагерь состоял из четырех палаток; из них одну заняли под снаряжение. Всего снизу было поднято около трехсот пятидесяти килограммов груза. Я гордился тем, что основную часть этой работы проделали шерпы. Всего за время экспедиции семнадцать шерпов побы­вали на седле, а шесть поднимались на него дважды, и все они шли с ношей около пятнадцати килограммов на брата, причем без кислорода. «Где бы мы были без них?» – спрашивал я себя. Ответ напрашивался сам собой: «У подножья горы».

Большинство шерпов, пришедших с нами, готови­лось к спуску – они сделали свое дело, а в лагере не хватало места для ночевки. Интересно, что среди них был самый старый участник экспедиции, Дава Тхондуп, и один из двух самых молодых, мой племянник Топгей. С ними поднялись Аннуллу, Анг Норбу и Да Тенсинг (совершенно верно, Тенсингов было много, и писались они по-разному). Поднявшиеся с первой группой Да Намгьял и Тенсинг Балу тоже пошли вниз.

– До свидания. Счастливо… Хусиер! Будь осто­рожен!.. Все будет а ча – в порядке.

И вот они ушли. Теперь на седле, кроме меня, оставались только трое шерпов: Анг Ньима, Анг Темпа и Пемба – их специально отобрали в помощь мне и Хиллари на переходе до лагеря IX.

Мы ждали и смотрели вверх. Ждали – смотрели вверх. И вот, наконец, уже под вечер, на снежном склоне показались две фигуры, спускавшиеся в сторо­ну лагеря. «Они не дошли, – подумал я. – Слишком мало времени прошло, чтобы они успели дойти до вершины и вернуться». Мы поспешили навстречу вос­ходителям – оба до того выбились из сил, что едва могли говорить и двигаться.

– Нет, – сообщили они, – до вершины не дошли.

Бурдиллон и Эванс взяли Южную вершину, не дойдя всего нескольких сот метров до цели и побывав в самой высокой точке, когда-либо достигнутой аль­пинистами. Дальше идти у них просто не было сил. Стоя на Южной вершине, они рассудили, как и мы с Ламбером годом раньше, что, пожалуй, смогут еще добраться до главной вершины, но вернуться оттуда живыми – никогда. Их застигла бы ночь, а с ней и смерть. Восходители знали это и повернули обратно. Мы помогли Бурдиллону и Эвансу согреться, на­поили их лимонадом и чаем. Оба до того хотели пить, что одолели разом по две кварты[17] жидкости, после чего мы дали им отдохнуть и прийти в себя. Однако попозже, когда восходителям стало лучше, я засыпал их вопросами: что они делали и видели, как маршрут, какие трудности.

– Тенцинг, я уверен, что вы с Хиллари справитесь, – сказал Эванс. – Но подъем очень труден, из верхнего лагеря придется идти еще часа четыре, а то и пять. К тому же там опасно, очень круто, карнизы, так что будьте осторожны. Впрочем, если погода удер­жится, вы дойдете. Не придется возвращаться на сле­дующий год!

Эванс и Бурдиллон совершенно выбились из сил, заболели от утомления и, конечно, страшно пережи­вали свою неудачу. И тем не менее они отвечали на все наши вопросы, делали все, что могли, чтобы по­мочь нам. Я подумал: «Вот так и должно быть при восхождениях. Вот как гора воспитывает благород­ство в человеке». Где бы мы с Хиллари были без друзей? Без восходителей, проложивших маршрут, и шерпов, поднявших грузы? Без Бурдиллона и Эванса, Ханта и Да Намгьяла, разведавших путь к вершине? Без Лоу и Грегори, Анг Ньима, Анг Темпа и Пемба, которые пришли сюда исключительно затем, чтобы помочь нам? Только благодаря их труду и самоотвер­женности мы получили теперь возможность штурмо­вать вершину.

Десять человек ночевали на седле в трех палат­ках. По плану мы должны были выступить на следую­щее утро, однако ночью подул необычайно сильный ветер, а на рассвете он ревел, словно тысяча тигров. О восхождении не приходилось и думать. Оставалось только ждать и надеяться, что ураган выдохнется; к счастью, у нас имелось достаточно припасов, чтобы выждать один лишний день. К полудню ветер поослаб. Идти на штурм было уже поздно, но Бурдиллон и Эванс приготовились спускаться. Полковник Хант собирался оставаться на седле, пока мы с Хиллари завершим нашу попытку, однако Бурдиллон чувство­вал себя настолько плохо, что Хант решил сопровож­дать его вниз; с ними ушел и Анг Темпа, который то­же жаловался на здоровье.