Иржи Ганзелка - Там, за рекою, — Аргентина

Сельское хозяйство и вообще вся экономика страны пришли в упадок. Парагвай вынужден был уступить значительные территории Аргентине и Бразилии. Если в начале войны в стране насчитывалось 1 миллион 300 тысяч жителей, то к концу ее в Парагвае было 160 тысяч женщин старше 15 лет, 86 тысяч детей и всего лишь 29 тысяч мужчин. Страна до сих пор испытывает острый недостаток в мужчинах.

Однако под портретом Лопеса на почтовых марках вы найдете слова:

«Muero por mi patria» — «Умираю за родину».

Трудно поверить, что пулеметный огонь может валить великолепные столетние пальмы с широкими веерами ветвей. Мы видели следы этой «лесорубной» работы в Асунсьоне между правительственным дворцом и полицейской префектурой. Но давайте прежде посмотрим, что этому предшествовало.

Двумя главными политическими партиями в Парагвае на протяжении десятилетий были и по сей день остаются либералы и демократы. Поскольку эти названия ничего не говорят, а политические доктрины здесь по мере надобности меняются, извращаются и приспосабливаются к условиям, вместо этих названий были взяты более простые понятия. Синие и красные. Кроме них, существует еще несколько других партий. Члены Guión Rojo гордо именуют себя pyuyandi — «босые», вероятно по примеру «безрубашечников» Перона — descamisados. Следующей партией является FFF — Fe Franco Fevrero, известная под названием fevreristas. В последнее время увеличивается число членов коммунистической партии Парагвая, хотя она и вынуждена скрываться в подполье. Однако и в самих партиях «синих» и «красных» существует еще целый ряд направлений, носящих чисто личную окраску в зависимости от их лидеров.

Почти четыре десятилетия, с 1904 по 1940 год, у власти находились «синие». В 1940 году при загадочных обстоятельствах в Парагвае потерпел аварию самолет, и в нем погиб президент генерал Эстигаррибиа, победитель в парагвайско-боливийской войне за Чако. Его преемником стал генерал Ихинио Мориниго. Но он не дождался окончания своего выборного срока, как и большинство парагвайских президентов. 15 августа 1947 года к власти пришли «красные» и посадили своего президента, пятидесятилетнего поэта и экономиста Наталисио Гонсалеса. Формально он был избран президентом в феврале 1948 года.

29 октября 1948 года, когда мы готовились к отъезду из Саэнс-Пеньи, пришло сообщение: переворот в Парагвае, границы закрыты, введено военное положение.

В этот день в Асунсьоне шла бойкая перестрелка.

В двух кварталах от порта, на набережной Пасео Ирала, стоит правительственный дворец — Palacio Lуpez; прямо против него, за обширным парком с пальмами и газонами экзотических цветов, находится полицейская префектура. А направо, в северо-западном направлении, военная академия, школа кадетов. Из этой-то школы кадетов утром 29 октября и раздался лай пулеметов. Поскольку боеприпасов хватало, то для начала была повалена аллея прекрасных пальм, которые мешали сосредоточенному огню по полицейской префектуре. Нельзя без слез смотреть на обрубленные стволы великолепных пальм и на свежие раны уцелевших деревьев. Клочья волокнистой сердцевины, напоминающие волокна кокосовых орехов, висят, словно вывалившиеся внутренности, с той стороны ствола, откуда вылетела пуля. Когда с пальмами было покончено, очередь дошла до полицейского управления. По следам штукатурки видно, что кадеты стреляли добросовестно, как по мишеням на стрельбище. Они планомерно отбивали штукатурку, пока не кончились патроны и пока их не окружили, зайдя с фланга. Затихло несколько пулеметов, расположенных в городе, разграблен был ряд магазинов и посылочное отделение на почте, и на том «революция» кончилась. Парагвайцы и кучка европейских поселенцев, с которыми мы об этом разговаривали, только улыбнулись, как будто это их вообще не касалось, и сказали:

— Мы к этому привыкли. Когда долгое время ничего не происходит, так нам как будто чего-то не хватает…

Чего-то не хватает. Кадетам не хватало ясного представления, зачем они вдруг нажали на гашетки пулеметов. Официальное сообщение сухо довело до сведения, что они были ликвидированы. Никто не знал, сколько их было ликвидировано и как. Однако весь Асунсьон знал одно: начальником школы был офицер, сторонник оппозиционной группки в той же самой правящей партии «красных». Он вдруг позарился на президентское кресло…

Однажды в Саэнс-Пенье мы сидели в компании знакомых. Речь шла об экономических отношениях, приводились сравнения с другими странами.

— Вы едете в Парагвай? — спросил один из присутствующих, аргентинский врач.

Мы ответили утвердительно.

— Напомните мне до отъезда, я вам дам рекомендательное письмо к приятелю, с которым вместе учился. Он сейчас в Парагвае министром просвещения. Возможно, что в незнакомой обстановке вам понадобится его помощь. Он с удовольствием пойдет вам навстречу.

Таким образом, кроме других рекомендаций, мы везли личное письмо, на конверте которого красовалось пышное: Al excelentísimo Señor Ministro Felipe Molas López.[36]

После нескольких дней пребывания в Асунсьоне мы решили обратиться с просьбой, чтобы он принял нас. Случайно мы обмолвились об этом нашим новым друзьям, но те только удивленно посмотрели друг на друга.

— Не советуем вам этого делать. У вас могут быть неприятности; в лучшем случае вы обратите на себя излишнее внимание. Лопес сейчас на плохом счету; попробуйте предпринять что-нибудь другое…

Мы послушались совета. О том, что совет не был пустым звуком, нам пришлось убедиться несколькими неделями позже, в Рио-де-Жанейро. 31 января 1949 года бразильские газеты принесли на первых страницах известие:

«Парагвайский президент Наталисио Гонсалес свергнут. Министр просвещения Фелипе Молас Лопес во главе победоносного восстания. Генерал Раймонд Ролон временно занимает пост президента».

Мы все поняли. В хорошо информированных кругах — знали о готовящемся восстании. И нам не стоило совать свой нос.

Самым занятным в сообщениях из Асунсьона было то, что новое правительство состояло из представителей партии «красных», точно так же как и свергнутое. Все другие политические партии продолжали оставаться вне закона. Гонсалес бежал от восставших в бразильское посольство и просил предоставить ему право политического убежища. В тот же день асунсьонекое радио сообщило: «В соответствии с конституцией через два месяца состоятся выборы нового президента, так как Гонсалес покинул свой пост и ушел на иностранную территорию».

А несколькими неделями позже новую страницу парагвайской истории открыла аргентинская «Ла Критика»: