Андрей Шилов - Финляндия

Ознакомительный фрагмент

Государство приняло новых жителей, только когда смогло обеспечить их жильем в соответствии со здешними нормами, — вот такое равенство. Семья уже 14 лет живет в этой квартире, платит за нее 900 евро в месяц плюс немаленькие коммунальные платежи (об этих вещах подробнее будет в главе «Жилье»).

Другой пример. Семья переехала в Финляндию из России, муж был бизнесменом, жена сидела дома с ребенком. Отношения разладились, муж чувствовал себя главным: он кормилец, что они без него будут делать! Но жена взяла себя в руки, пошла в социальную службу, объяснила ситуацию, показала ребенка — и соцработники помогли ей получить квартиру, самой, уже без мужа, с которым она развелась. Тот очень возмущался: как иммигрантка может получить государственное жилье в красивом современном доме, с неплохим метражом и сауной прямо в квартире? А потому что равенство: нужно помочь людям создать достойные условия, в том числе, чтобы не возникало социальной напряженности или чтобы эту напряженность снять.

Живя на пособии, человек платит за государственное жилье не полную сумму, но все же платит. «Это социальная справедливость, — объясняют мне. — Это вопрос этики. Ты получаешь маленькие деньги, но все же получаешь — значит, должен платить. Все равны, все платят».

Насколько прочна такая система? Серьезный экономический кризис в Финляндии случился в начале девяностых годов, и последние почти двадцать лет дела у финнов идут неплохо. Примеры с пособиями и жильем — они из этого, экономически успешного времени. В 2013 году на жилищные пособия нуждающимся финнам государство выделило 633 миллиона евро.

Осенью 2012 года я был на съемках в городке Сало, где закрылось несколько цехов на заводе компании Nokia. Город с населением в 55 тысяч человек потерял налоги (ежегодные 50 миллионов евро), а работы лишились тысяча человек — это было потрясение года на финском рынке труда, все только про несчастное Сало и говорили. В городском бизнес-центре координатор проектов жаловался мне на невиданный кризис:

— Я думаю, в ближайшем будущем ситуация у нас станет еще хуже.

— А как именно? Что будет хуже? Ну что, людям есть будет нечего?

— Ну нет! Но, например, если решишь продавать дом, покупателя нужно будет искать намного дольше.[3]

Вот такой был кризис по-фински образца 2012 года. Пока работали, люди отдавали налогами треть своего дохода, а то и больше. Потом они потеряли работу, причем совершенно не по своей вине: компания просто перенесла производство из Финляндии в другую страну, пытаясь спасти бизнес. И новые безработные стали получать пособия размером до 60 % от своей последней зарплаты. Так, правда, продолжается не вечно: если безработный остается безработным и не соглашается на варианты, предложенные биржей труда, пособие уменьшается — чтоб не сидели на «социале» без забот.

Конечно, здесь есть бедные. Свои, финские, а не только приезжие с юга Евросоюза или из России. Как и повсюду в мире, в Финляндии организована бесплатная раздача еды для тех, у кого совсем туго с деньгами, кто давно «на дне». В очереди за бесплатной едой сейчас каждую неделю по стране выстраивается 20 тысяч человек (и раздает еду уже не государство-няня, а церковь и благотворительные организации — как в фильме Аки Каурисмяки «Человек без прошлого»), Что за люди приходят за куском хлеба? Немолодые, без высшего образования, живущие в государственном, а не в своем жилье, давно получающие пособие или работающие, но за гроши. Нам их доход может показаться и немаленьким, но цены-то финские.

Во время съемок в бизнес-центре Сало я встретил человека, говорившего по-русски, и отправился с ним в город.

— Те области, в которых больше всего рабочих мест открыто, на них нужно переучиваться — например, уход за пенсионерами.

— А это выгоднее, чем работать на заводе по сборке телефонов?

— Ну да, там зарплаты повыше.[4]

Это мне говорил Артур Ломарайнен — он был одним из тех, кто потерял работу на заводе Nokia. Мы с ним ходили по местному супермаркету с тележкой. На безработного он был мало похож: продукты набирал как и прежде, одет был совершенно по погоде, рассказывал, что переквалифицироваться в сиделку не хочет, что каждый день начинает с рассылки резюме, и только признался, что традиционную поездку на зимний отдых все-таки отменил.

Тихая Финляндия

2010 год. Я живу в Берлине, заехал в Финляндию на пару дней и вот возвращаюсь — зарегистрировался в аэропорту Хельсинки, сдал багаж. Я оказался в аэропорту задолго до вылета, выход на посадку через несколько часов, я сажусь в кафе на балкончике. Сверху виден весь зал вылета, я открываю ноутбук, работаю и поглядываю на часы в углу компьютерного экрана. Аэропорт небольшой, нешумный — я же услышу, когда объявят мою посадку? Проходит положенное время (часа три), я спускаюсь в зал, проверяю номер выхода (оказалось, сидел прямо над ним), и — здравствуйте! — там никого нет. Самолет улетел. Вечер, девятый час, рейсов все меньше, закрываются магазинчики дьюти-фри, аэропорт стремительно пустеет. Что вообще происходит? Где самолет, где мой багаж?

Наконец ловлю кого-то в справочной. Оказывается, у меня на компьютере осталось берлинское время (среднеевропейское время на час позже финского) и я пропустил свой вылет. Опустим подробности того, где я ночевал, как покупал билет на следующий день, как разыскивал улетевший в Германию чемодан (авиакомпания «Эйр Берлин» по крайней мере компенсировала часть денег за новый билет, а аэропорт Хельсинки только извинялся). Главное, что я не мог понять, — почему ничего не объявили? Где вот это все — «заканчивается посадка на рейс такой-то», «пассажиров просят срочно пройти…»?

Сотрудница справочной службы выслушала мою историю, подтвердила, что багаж улетел без шума и без меня, и вежливо объяснила: «У нас — тихий аэропорт». То есть о посадке узнают только те, кто совсем рядом, объявляют ее один раз и, что называется, «не настаивают». Вот тогда я вспомнил все: формулировку «роскошь тишины» в туристических буклетах, призывы съездить в страну Суоми «отдохнуть от городского шума» и даже социальную рекламу в городских автобусах Хельсинки, призывающую не болтать в поездке по мобильному, потому что это может помешать другим пассажирам.

Тихая Финляндия. Тихо. Это первое, что говорят про страну туристы со всего мира. Дальше мнения расходятся: спокойная, говорят одни; скучная, признают другие. «В мирном финском болотце», — подшучивают в соцсетях. «В тихой Финляндии…» — начинают редкие финские новости на российском телевидении, мол, ну надо же, и там что-то случилось, хотя, казалось бы… В мире немало тихих провинциальных стран, но финны сделали тишину брендом — они тишины не то что не стесняются, они ею гордятся, продвигают ее как местную особенность.