Жюль Верн - Путешествие в Англию и Шотландию задом наперед

— Где мы, Жак?

— В музее ужасов.

— Подобные зрелища не для меня, все это кажется весьма сомнительного вкуса.

— Ладно, зато это очень по-английски. Но посмотри в эту сторону, да смотри же!

— Гильотина! — отшатнулся Жонатан.

Действительно, в дальнем конце зала стояло ужасное орудие казни, первое, в котором механике была поручена роль палача высшего творения. И какая гильотина! Та самая, девяносто третьего года, та, которая ощущала смертельную дрожь стольких жертв в своих железных объятиях, та, которая отсекала головы Людовика XVI[268] и Робеспьера, Марии-Антуанетты[269] и Дюбарри[270], Дантона[271] и Андре Шенье[272], Филиппа Эгалите[273] и Сен-Жюста![274] Прикрепленный к машине сертификат, написанный по всей форме, подлинный, с серьезными подписями, доводил до сведения публики, что сам Самсон[275] продал гильотину после революции, после террора! Ничего не может быть подлинней, ничего — ужасней!

Там же в собранном виде демонстрировался и весь эшафот. Толпа сгрудилась на ступеньках лестницы. Жак, увлекая за собой друга, последовал за другими любопытными. Он взошел на платформу, на которой крепились два красных столба, поддерживающие нож в форме неправильного параллелограмма. Железный стержень, прилаженный к столбу на высоте руки, удерживал тяжелое лезвие. Правда, нижний конец на всякий случай был также закреплен с помощью замка, чтобы какому-нибудь англичанину не пришла в голову мысль опробовать механизм. Перед столбами было установлено коромысло. Жак не устоял перед искушением и поднялся на подножку, с ужасом рассматривая восхитительную в своей простоте машину. Вдруг раздались приглушенные крики, какие-то нечленораздельные звуки. Толпа замерла. Каждый невольно поднял глаза к чудовищному ножу. К счастью, он был неподвижен. Просто какому-то толстому британцу, более любопытному и большему любителю острых ощущений, чем другие, взбрело в голову засунуть означенную часть тела в окошко гильотины, и теперь он задыхался, не в силах вытащить ее обратно, зажатую под весом верхней планки отверстия. Жак кинулся толстяку на помощь и приподнял обитую железом и выщербленную по краям планку, давившую на шею островитянина. Тот вздохнул с облегчением.

— Чтобы успокоить тебя, — заметил Жак, — хочу поделиться своей догадкой.

— Какой же?

— А такой, что этим механизмом ты бываешь задушен прежде, чем гильотинирован!

— Спасибо, Жак, — ответил Жонатан, — теперь я могу спать спокойно!

— А теперь пошли! Последний взгляд, последняя мысль — и покинем Англию, поприветствовав гильотину Франции.

Двое посетителей с наслаждением вдыхали свежий вечерний воздух. Они напоминали двух осужденных, которым на эшафоте зачитали помилование.

Экипаж принял их в свое лоно и час спустя, совершенно осоловевших от сна, высадил у «Лондон-Бридж-отель». На следующее утро друзья отправились на Брайтон-Рейлвей-Дьюк-стрит. Благодаря переводчику все прошло легко и гладко, чемоданы были на этот раз помещены в надежное место. Приятели сели в вагон первого класса, и Жак, проезжая по городу, бросил прощальный взгляд на Темзу и собор Святого Павла. На мгновение перед молодым человеком промелькнул фасад феерического дворца Сиденхам, но это мимолетное видение было подобно вспышке молнии. Спустя два часа поезд остановился в Брайтоне, этой северной Партенопее[276], так расхваливаемом Теккереем[277]. Ветка железной дороги соединяет Брайтон с маленьким портом Ньюхейвен. Путешественники добрались туда за полчаса и увидели две огромные дымящие трубы лайнера «Орлеан», готового к отплытию во Францию.

Друзья ринулись на палубу.

— Вот мы и покидаем Англию, — вздохнул Жак.

— For ever! For ever![278] — отозвался эхом Жонатан.

«Орлеан» медленно поднял якорь и взял курс на Дьепп. Море было спокойным, а плаванье коротким. Через пять часов на горизонте показались скалы французского берега.

— Ты что-нибудь чувствуешь, вновь видя Францию? — поинтересовался Жак.

— Абсолютно ничего, — отозвался композитор. — А ты?

— Я тоже ничего!

Глава XLVIII

ОТНЫНЕ ВООБРАЖЕНИЕ БУДЕТ ИХ ВОЖАТЫМ

Так завершилось знаменательное путешествие в Англию и Шотландию. Несмотря на все препятствия, трудности, задержки, тревоги, заботы, порой отчаяние, насмешки, оно закончилось.

После семнадцати дней, потерянных в Бордо, и четырех дней плавания в распоряжении путешественников была всего неделя на прогулки по интереснейшим местам Соединенного Королевства! Что останется от мимолетного проезда, бешеной скачки, птичьего полета? Жак и Жонатан… Вынесли ли они что-либо, способное развеять скуку в праздные часы досуга?

Друзья бороздили Атлантический океан, проплыли вдоль берегов Франции и Британских островов, проехали через всю Англию, пересекли Туид и пробежались по Шотландии. Они лишь только слегка почувствовали Ливерпуль, мельком взглянули на Эдинбург, краем глаза приметили Глазго, угадали Стирлинг, предположили Лондон, дотронулись до гор и озер. Они скорее вообразили, чем узнали, новые нравы и обычаи, географические особенности, странные привычки, национальные различия. Они всего коснулись, но, по сути дела, ничего не видели.

Значит, только теперь, по возвращении, начнется настоящая экскурсия, в которой воображение будет им верным гидом, и друзья будут путешествовать в воспоминаниях.

Примечания

1

Франш-Конте — историческая область Восточной Франции вдоль границы со Швейцарией. Верхнее Франш-Конте расположено на отрогах гор Юрá.

2

Фингал (Финн) — герой ирландских мифов, мудрец и провидец. Популярности его, как и кельтской мифологии вообще, способствовали в Новое время «Поэмы Оссиана» Д. Макферсона (1760). Согласно легенде, великаны выкопали для Фингала пещеру на побережье одного из Гебридских островов (Шотландия).

3

Каледония — старинное название Шотландии.

4

Лон-ле-Сонье — город на юге Франш-Конте, центр департамента Юра.

5

Бен-Ломонд — возвышенность возле озера Лох-Ломонд на юге Шотландии.

6

Везуль — город на северо-западе Франш-Конте, центр департамента Верхняя Сона.

7