Сергей Гусаков - Время драконов (Триптих 1)

— и так далее, до бесконечности: «де капо ад фине”,– так, кажется?..

: Дико ноет спина, локоть где-то ссадил, теперь не опереться, болит — и вечный блик от фонаря перед глазами с чёрной мешающей “бабочкой”,— зряче-не-зрячее пятно,— плекс лучше, но где его взять? А откуда Мрак с Аркашей берут, и Сталкер? Так, спокойно; это что — записка? — нет, пачка от сигарет: вся мокрая, старая, расползается под руками — не взять, что за свинья бросила? — Пит, светани-ка сюда, тут что: ход? Видишь меня? Нет? Я — твой свет... Левее. Так. Теперь назад — это кольцо пусто...

..: Сашка переменил батарейки. Два часа ночи, два часа, как понедельник. Штрек привёл их в старую камеру-орту, где в первозданной целости не тронутые временем сохранились забой, оставленные древними мастерами инструменты, жестяные лампадки-светильнички, фляги-чайники для воды, низенькие скамеечки и сложенные в аккуратную поленицу ряды крепей, приготовленных для крепежа свода и укладки под рельсы — рядом с углублениями-следами от убранных рельсов и шпал... В НБС этот чудом сохранившийся уголок называли Историческим Музеем.

Сашка распрямился и прислонил маленький аварийный транс к стене. Здесь было просторно, можно было встать в полный рост — и он встал, слегка пошатываясь. Пять часов поисков, ночь, Ильи и усталость. Коровин тяжело плюхнулся на край лежащих друг на друге крепей и прерывисто выдохнул; Пит улёгся было на сырую поленицу, но Сашка поднял его: конечно, устали все — но спать...

: Тем более — на мокром, трухлявом...

Гена достал пачку глюкозы с аскорбинкой. Курить было лень, и Сашка сунул в рот таблетку. Конечно, это фигня — так, самоуспокоение,— какой от них прок? Лезть надо, дальше искать, пока не поздно. Жалко только — Пит, похоже, выдохся...

«Это тебе не по силикатовским подвалам во весь свой рост рассекать»,— со странным злорадством подумал он.

: БОЖЕ — ОТКУДА В НЁМ ЭТА ЗЛОСТЬ???

... Минут пять сидели молча; затем, не сговариваясь, встали и по одному полезли обратно: в Историческом Музее этот ход заканчивался.

* * *

— Марк выругался. Прямо перед ним узкий, словно горловина воронки, проход пересекала едва различимая нить, один конец которой над самым полом был обвязан вокруг крепи, а другой вплавлен в парафин от свечи, накапанный на уступ противоположной стены хода.

Иван Владимирович Ященко не видел в обычной нитке повода для столь сильных выражений.

— Их тут и не было. Не было. Когда уходили отсюда в том году, я натянул нитку...

— Хорошо,—­ пожал плечами Ященко,— значит, район поисков сузился. Они наверняка в Сетке или ушли влево, туда, где Коровин...

— Если они вообще в Системе! — сказал, словно выстрелил, Марк,— в Журнале-то ничего не было! И вещей — ни в Кафе, ни в...

— Л-ладно... П-пополз-зли на з-зад, с-спаса-атели...

: Аркаша попробовал развернуться,— застрял, дёрнулся, рванул комбез...

* * *

— Старинная Спелестологическая Песня:

Встречайте нас цветами и овациями –

В пещеру мы пробили новый вход:

Мы прокопались сквозь канализацию,

Мы просочились сквозь водопровод!

Пускай туристы тыкают в нас пальцами

И КСС проходу не даёт —

А мы в пещеру сквозь канализацию,

А мы в пещеру — сквозь водопровод!

Плевать, что кое-кто завяз в субстанции

И дух от нас загадочный идёт –

А мы под землю — сквозь канализацию,

А мы под землю — сквозь водопровод!

И пусть жена читает нам нотации

И мама не пускает нас в поход –

А мы в Систему — сквозь канализацию,

А мы в Систему – сквозь водопровод!

Пошлём подальше мы цивилизацию,

И празднично ликующий народ –

Вперёд, под землю, сквозь канализацию!

Вперёд, в пещеры – сквозь водопровод!!

А если вдруг товарищ твой в прострации –

Его колбасит тел водоворот,—

Мы на подмогу сквозь канализацию,

А мы на помощь – сквозь водопровод!

Когда ж объявят нам мобилизацию,

Пошлют в последний ядерный поход —

МЫ ВСЕ ПОД ЗЕМЛЮ СКВОЗЬ КАНАЛИЗАЦИЮ,

МЫ В КАТАКОМБЫ – СКВОЗЬ ВОДОПРОВОД!!!

Встречайте нас цветами и овациями –

В Системе мы отрыли новый грот:

Мы продолбились сквозь канализацию

И простучались сквозь водопровод!!!

* * *

— НБС вообще со Сьянов началось,— вещал Сталкер, удобно облокотясь спиной о сухую и ровную плиту. — Самая прекрасная дыра была, между прочим... Лучшая из лучших, да. 25 км ходов — ‘а быть может, и больше’ — и почти везде в полный рост. Впрочем, там и шкур — по-вашему, шкурников — хватало: на любителей,— не меньше, чем тут. Только на фига по ним лазить, коль по штреку в два метра высотой без проблем обойти можно? — Сталкер сунул руку в транс, извлёк флягу, отхлебнул — и передал её Завхозу и Пифу.

— Подкрепитесь слегонца... Вам полезно. Да — так об чём это я? Ах, о Сьянах... Так вот,— пещера была — равных не было. Даже Ильи ей в подмётки не годились, и народу туда ходило — не описать, сколько. Я в неё впервые пацаном четырнадцатилетним попал — ещё до закрытия, конечно. В аккурат за год — 14 мая, как сейчас помню. Меня Лютый привёл — мои тогда в Падальске жили, и мы с этим Лютым в одном дворе выросли. Только он меня лет на пять постарше был. И вот мне любопытно стало — куда это он каждую субботу сваливает, и возвращается такой грязный?.. А я тогда как раз “Путешествие к центру Земли” старика Верна прочёл — к тому ж детские воспоминания о Семи Подземных мучили... Да и знал ведь, что под ‘Падальском’ нашим подземных ходов-каменоломен не меряно — была одна история за пару лет до того, весь город на ушах стоял: полезли какие-то дауны пионерского возраста в провал под городским парком, и сгинули там. Со всеми вытекающими последствиями, да. Включая бетонирование упомянутого провала — и всего похожего на него, не исключая стоков ливневой канализации: судье Тэтчеру твеновскому такие меры и не снились...‘Шютка’. “Но в каждой шутке есть доля шутки”, это не мешает знать-помнить. Да. И начал я самостоятельно местные речки-гавнотечки, что в трубы уложены, изучать — чтоб пробиться в легендарные подземные окоёмы... Поскольку известный на весь город вход под городским парком был заделан традиционным горкомовским способом. Ухнул как-то в один люк,— всем двором меня оттуда эксгумировали... Лютый спасаловку и возглавил, да. Как самый отпето-опытный. «Если тебе жить, говорит, надоело — пошли лучше с нами»,— и отпросил у родителей. После того, конечно, как у меня жопа от папаниных нравоучений прошла — а Лютый, соответственно, от принятия папашиных презентов оклемался, да. И сходили мы с ним в Силикаты — благо рядом, и переодеваться не надо. Да только Силикаты к тому времени Лютому приелись — и от одной компании мы узнали, что есть на свете, то есть под светом этим, Сьяны. Ломанулись наудачу — в первый же день, как сейчас помню, безо всякой ориентации в пространстве часов 12 бегали — и в такой кайф нам это пришлось... Особенно мне. А народу тогда в Сьяны лазило — прорва, да я уж сказал. Да. Человек 80 каждую субботу на Павелецком собиралось со шмотниками — контра в ужасе из электричек на ходу выпрыгивала... И обратно когда ехали, никто за метро не платил: так, не переодеваясь, и вламывались — попробуй, останови, когда к нам даже подойти страшно — такие мы...