Сергей Гусаков - Время драконов (Триптих 1)

— Он обнаружил, что сидит в шинели. Серая противная дрянь,— и брезгливо сбросил её. Уж лучше замёрзнуть. Ничего ему от них не надо,—

— Чибисов! — взревел голос за стеной,— протокол по всей форме составишь. Понял? Спирт им, видите-ли, нужен... Ха-ха... Без этого — никуда. Я об чём и толкую. И ручку возьми хорошую, чтоб прочесть можно было — спа-асатели... А тоже — спирт... Ладно, оформляй задержание. На предмет выяснения личности, балда. До трёх суток... Всё бы им “хулиганку” шить, прямо фашисты какие... Тоже мне, “го-о-род”... И парня зря не нервируй — ему ещё завтра достанется... От столичных козлов, от кого... Ладно, иди. А то затрендился я с тобой... Так до пенсии и протрендю, да.

— Тощий сержантик с дебильной мордой, клацнув дверью, шлёпнулся за стол рядом с Лёшкой. Лёшка, не отрываясь, глядел в окно. За окном темнело. Стекло было мокрое и лужи на тротуаре блестели в тусклом свете одинокого фонаря, но шёл-ли дождь, понять было трудно.

— Н-ну-с... Так и будем молчать? Имя, фамилия? Документик имеется? Нет???

: Не было сил терпеть это — но что можно было сделать?

: Что сделал бы другой на его месте? Вопросы сыпались один за другим...

— Зачем они были? Чем они могли помочь ей? Ей, брошенной им в темноте, холоде, сырости,— средь мёртвых бездушных камней...

«Магнитофон»,— подумал он и стал прикидывать, на сколько ещё хватит батареек. Выходило не так уж плохо: часа три-четыре... Бензина в примусе полно; сделает чай, что-нибудь поесть... Только бы не волновалась — ведь он придёт, обязательно придёт!..

— Так у тебя клички нет? Не может быть! Ну ладно — это мы проверим... А такие прозвища, как Пищер — он же Пещерный Житель,— Сталкер и Ю.Д.А. тебе ничего не говорят? Не встречал случайно? Ты подумай, подумай... Времени у нас полно. Так-и-нет??? Очень удивительно... Как это ты так... Но так и запишем. Учти, за дачу ложных показаний года два мою доброту вспоминать будешь. Ну а фамилия Егоров тебе тоже ничего не говорит? Я понимаю, Егоровых, как собак, но из ваших, из пещерников?..

: Никого из них Лёшка не знал. «Может и зря,— тут же подумал он,— потому что неспроста ведь спрашивает — может, знай он их раньше, не случилось бы ничего...» Подсознательно он уже соотнёс себя с теми, на кого, как и на него, наверное, сочинялись протоколы.

«Прото-кол. Про-кол»,— произнёс он про себя.

— Сержантик кончил писать; Лёшка расписался, не глядя,— не было никакого желания читать эту стряпню,— сержантик вышел, снова клацнув дверью; страшно хотелось есть и его начало тихонько трясти — от холода и от голода, и от усталости, наверное, подумал он,— от мента противно несло рыбой и чесноком — чего он хочет показать, дверью хлопая?.. На столе остались чистые бланки и ручка; он вдруг вспомнил тот ход — кристаллы, узоры на камнях,— усмехнулся, может, именно потому, что как раз сейчас было не до смеха; надо было чем-то заняться, ‘=занять-себя’, чтоб унять противную мелкую дрожь — он пододвинул к себе бумагу, взял ручку, она писала скверно — стержень был нерасписанный, старый,— попробовал его расписать, потом задумался, как же он попал в тот грот и в проход, где...

— и понемногу начал рисовать: вначале дорогу от входа до Нью-Сьянов, где они стояли,— это сомнений не вызывало, для уверенности он даже подписал названия гротов, какие помнил; потом нарисовал проход, по которому пошёл к туалету; бут, что показался ему подозрительным — и он разобрал его; а вот за этим бутом тот сказочный проход и открылся, а за ним ещё один, и грот — где ему ещё почудилось, что пахнет куревом, но ведь кроме них никого в Системе не было — значит, как бы далеко от того места Нью-Сьяны ни были, донесло-таки оттуда; такая тяга воздуха в этом месте — он стрелочками-пунктирами нарисовал её, и получилось, что дует как бы в тупик,— но ведь сколько раз замечалось, что в с виду тупиковом гроте после того, как в него приходят люди, начинается некий ток воздуха...

— Почему это происходит, отчего? Конечно, мы выделяем тепло и влагу; тёплый влажный воздух от нашего дыхания поднимается вверх, под потолок грота, и расходится затем по-над бутом, когда хоть одна стена грота — как здесь, в старицких пещерах — из бутового камня... На камне он охлаждается и влага конденсируется-впитывается в известняк, он ведь здорово абсорбирует её... Или адсорбирует?.. Чёрт его знает, что правильно,— дальше: температура при этом явно должна падать, и даже чуть ниже, чем общесредняя для пещеры — кажется, так,— а значит, воздух этот, протекая-перемещаясь вниз меж бутового камня, снова втекает в грот — с-под-низу,— и получается в результате...

* * *

– из Гены Коровина:

Прикоснуться к земле, и набраться бы сил,

И усталость на радость прихода сменить –

Я прикован к земле, но к земле – изнутри.

Я закован в броню: в латы камня мои...

* * *

— Этот ход ничем не отличался от десяти предидущих, метр за метром, сантиметр за сантиметром осмотренных Геной, Сашкой и Питом.

: Серые и жёлтые стены, ноздреватый известняк, чёрно-коричневые вкрапления кремня, ленты глины меж сдавленных и перекрученных исполинским давлением пластов,— блестящие в лучах фонарей “зеркала скольжения”, ломаные грани плит...

— Подобно реке, он разделялся на рукава, образовавшиеся после обвала в русле старой галереи; обходил упавшие блоки узкими протоками-шкурниками,— в сторону уводили каналы орт и извилистые щели-притоки, ведущие к гротам-старицам —

— острые камни, углы плит, обломки крепей под ногами, локтями, коленями...

: На четвереньках, где удавалось распрямиться, где — приходилось ползком, и спина от этих беспрестанных поклонов страшно ныла, и ныли колени, локти; одно дело — двигаться не спеша: грот, натёки, красивые сколы, изломы плит — фигурами, узоры впадин, повороты, кремни отблёскивают чёрным — так только они одни могут блестеть, а если ползёшь впервые — всё ново, всё интересно, и вечное: “что там, за тем поворотом?” Но сейчас — вперёд и быстрее, нет, назад; там была щель, Ген — и ещё одна; ну как, ничего? — и снова вперёд,— в каждую нишу, каждый ход, грот, поворот, шкуродёр — ничего нового, но ничего нельзя пропустить: ни камня, ни трещины,— а вот эта плита: она словно свежая, может, тот самый обвал, и они за ней? — да нет, она была, я помню, мы ещё с Пищером здесь рассекали, всё облазили — вниз хотели пробиться, когда была мода Озеро искать — и на карте здесь тупик, нет ничего,— давай в следующий...

— и так далее, до бесконечности: «де капо ад фине”,– так, кажется?..