Александр Вин - Закон королевского бутерброда

– А ты оказывается, забияка, амиго!

Лысый молча попробовал замахнуться ещё и слева, потом прыгнул вперёд, целясь обеими руками в горло Глеба.

– Ну-ну…

Почти интимно Глеб Никитин схватил своего разгневанного оппонента в охапку.

– Если ты, дружок, сейчас же не остановишься, то боюсь, что мы с тобой опять упадём в воду.

– Опять?

Грозные усы опустились, а брови, наоборот, недоумённо вздёрнулись вверх.

– Я тебя не помню. Мы с тобой ссорились раньше?

– Ты так купался когда-то с моим русским другом. Его имя – Валери́, а подругу его звали Катя. Вспомнил?

Плотное и мускулистое тело яхтсмена как-то внезапно обмякло.

– Что тебе от меня надо?

Отступив на шаг назад, Глеб пристально осмотрел лысого с головы до ног.

– От тебя лично – ничего. Ты мне несимпатичен. Скажи своим девушкам, чтобы не визжали так нехорошо. Мы с тобой просто погуляем здесь минуту, другую. Поговорим. Потом ты, милый петушок, вернёшься к своим прелестным курочкам.

– А…

– А иначе – в воду, в воду. Понял?

Частые публичные паданья с пирса в прибрежные волны очень уменьшают личный потенциал даже очень уверенных в себе мужчин.

– Хорошо.

Лысый покорно сделал первый шаг по причалу.

– Рассказывай.

– О чём?

– Что ты делал в тот вечер, когда убили Катю?

Ответ был быстр, но неубедителен.

– До полуночи я сидел в баре.

Внимательно выслушав собеседника, капитан Глеб с укоризной посмотрел на него сверху вниз.

– Разве я похож на вашего комиссара полиции?

– Он чёрный…

– А я, по-твоему, глупый?

– Ладно… Мы пили с ней тогда вместе. Она была очень расстроена, не хотела ехать с ним, ну, с твоим другом, на их яхту. Он тоже был не один. С кем-то говорил, потом исчез. Она сказала, что у нас есть час.… В тот вечер Катя не хотела заниматься сексом у меня на яхте, она чего-то тогда боялась.

По всему было видно, что лысый не лжёт, а просто подробно и внимательно рассуждает.

– Мы подъехали на причал по отдельности, быстро переправились с ней отсюда на «Зенит», но ничего тогда не успели. Она, хоть и была сильно пьяная, но услышала голоса, испугалась и приказала мне прыгнуть за борт. Я прыгнул.… Наши яхты стоят рядом. Вон там. – И взмахом руки усатый распутник показал на залитый солнцем простор гавани.

Наступила очередь Глеба остановиться и задуматься.

– Ты говоришь, голоса? Кто-то подплывал на разъездной лодке к «Зениту»? Их слышала только Катя? Это с её слов ты говоришь мне о нескольких голосах?

– Нет, в «динги» был не один твой друг. Я сам слышал их разговор ещё и с борта «Зенита», и потом, когда плыл.

– О чём они говорили?

– Не знаю. Не понял, да и не до этого мне тогда было…

– Ла-адно…

Глеб потёр кулаком подбородок.

– Спасибо, драчун. Ты мне сегодня очень помог.

Оказавшись в безопасности, усы опять победительно вздёрнулись вверх.

– А ты что, охаживаешь в отсутствие своего друга его черненькую подружку? – Лысый крепыш противно подмигнул в сторону, куда убежала Марисоль.

– Все русские мужики обязательно обращают внимание на чернокожих. Это ваши интернациональные обязательства?

Последние слова яхтсмен крикнул из своей уже почти отошедшей от причала лодочки, одной рукой обнимая соскучившихся блондинок, а другой управляя мотором.

– Держи!

Ответ Глеба Никитина был справедлив.

Мокрый кончик точно и сильно брошенной им причальной верёвки нечаянно, но с очень неплохим оскорбительным эффектом хлестнул по загорелой лысой голове…

Марисоль дёрнула его за рубашку.

– Ни одного свободного катера у Эппла сейчас нет. Давай возьмём здесь любую лодку. Никто не обидится…

Опустившись на колено, Глеб потянул за капроновый швартов, провисший в голубовато-зелёной воде.

Славный сюрприз ожидал их у борта «Зенита». Стройная яхта-тримаран была похожа на самолёт, лежащий на воде. Мощные, слегка изогнутые вверх крылья соединяли центральный корпус с удлинёнными боковыми поплавками. У подветренного правого к яхте была привязана та самая, Валеркина, «динги».

– Да, она.… А как же тогда…?

Марисоль не договорила и легко вспрыгнула на борт яхты.

«Значит, они были здесь с Катей не одни. Или он на дне залива, или добрался отсюда до берега вплавь, или… Его увезли?»

– Ты уверена, что Катя запуталась именно в этом канате?

– Да, я видела ещё раньше схему в полицейском участке. Её нашли вот здесь, на носовом якорном.

Капитан Глеб внимательно осмотрел все канаты, идущие с борта «Зенита» в воду, к якорям. Потом, спустившись в каюту, поочерёдно перебрал чашки, ложки, тарелки. По одному выставил на просвет гранёные, с пояском, чистые стеклянные стаканы.

«Из дома, что ли он их привёз…?».

Порванный спичечный коробок, маленькие ножницы, монетки в уголке столика, пустая пепельница. В умывальнике – два одинаковых водопроводных вентиля.

«Зачем ему на яхте два?».

Из одного крана подкапывала вода. Глеб намочил пальцы, попробовал капли на вкус.

«Ясно, забортная…. Кто-то недавно включал насос, в трубе ещё немного осталось».

На столе, в пустой банке из-под кетчупа, торчали остатки двух унылых орхидей.

«Кто может любить такие цветы?! Вонючие, расплывчатые, хищные…».

Все шесть ножей стояли, втиснутые в свои щели в тяжёлой деревянной подставке из красного дерева. В шкафчике единой стопкой блестели металлические рюмки. Глеб осторожно, держась за тонкие ободки, посмотрел и их на свет.

«Протёрты старательно».

Салат на пластмассовой тарелке завял почти в слизь, в порванном прозрачном пакете валялся одинокий кусок чёрствого хлеба.

– Всё здесь на месте? Посмотри, пожалуйста.

Марисоль присела на диванчик, обвела небольшую, уютную каюту рассеянным взглядом.

– Валера учил меня управлять гоночной яхтой. В этом сезоне он хотел участвовать в «Антигуа-рейсинг». Через две недели…

«Ну, подружка, постарайся, не подведи. Последнее испытание для тебя…».

– Ты никогда не встречалась на острове со странным большим европейцем? Говорят, он немой, не может разговаривать. Такой же сильный, как и Валерка. А?

– Нет, не могу вспомнить.

Девушка машинально перебирала и расставляла в бортовом шкафчике маленькие банки со специями. Переставила с крайней на дальнюю решётку газовой плиты низкий чайник. Потом привстала, высунулась в узкий люк наружу, обвела взглядом палубу.

– Вот. А это важно?

– Что такое? – Глеб Никитин насторожился.

– Ручка для лебедки… Валера обычно её укладывал не сюда, а под порожек. И меня всегда ругал, если я не так делала… Он никогда не оставил бы ручку в ватервейсе, у самого борта. Точно!