Виктория Финли - Тайная история драгоценных камней

Плиний Старший рассказывает о том, как сладкоречивый римский полководец Марк Антоний отчаянно хотел выкупить опал. Поскольку Ноний отказался его продать. Антоний начал всячески давить на сенатора, и тот сбежал, решив, что лучше жить на чужбине, но с опалом, чем в Риме, но без него. Плиний удивляется как самодурству и жестокости Антония, который так хотел заполучить камень, что готов был сослать из-за него человека, так и упрямству Нония, выбравшего жизнь в изгнании. Но более всего Плиния озадачило то, что Ноний бросил в Риме все свое имущество, взяв только кольцо с опалом, хотя ясно, что именно этот маленький самоцвет и стал причиной множества невзгод, обрушившихся на впавшего в немилость сенатора.

Сегодня даже лучшие опалы не стоят тех денег, за которые можно купить виллу на Капитолийском холме, кроме того, их теперь добывают не в Европе, а в малонаселенных районах Австралии. Но принцип тот же: австралийские опалы находят обычно в таких глухих местах, что старателям, можно сказать, приходится ради них оставлять дом и родные края. Чтобы поговорить со старателями и увидеть своими глазами опалы, мне пришлось посетить самые отдаленные уголки этого самого отдаленного из обитаемых континентов. Но еще прежде, чем отправиться в Австралию, я познакомилась с неким добровольным изгнанником, который продавал драгоценные камни с лотка в США, и услышала от него просто потрясающую историю.

Крупнейшая в мире ярмарка драгоценных камней

Плинию понравилась бы выставка-продажа драгоценных камней в Тусоне, поскольку там можно найти много чего интересного как для историка, так и для исследователя человеческой натуры, а Плиний воплощал в себе и то и другое. Каждый год в феврале на целых две недели этот ничем не примечательный городок в Аризоне становится мировой столицей драгоценных камней. Повсюду раскинуты огромные шатры, а номера в отелях бронируют аж за несколько лет, в основном из-за того, что на кроватях ночью спят, а днем используют их как витрины для изделий. На мой взгляд, в этом есть что-то неприличное — ходить по коридорам отелей, заглядывать в чужие номера, желая увидеть, что у них там. Вот на одной из дверей табличка: «Целый динозавр», и правда — на цветастом покрывале красуется окаменевшая рептилия. Иногда буквально приходится задерживать дыхание, настолько в чужом номере накурено или воздух спертый, но порой не уходишь, несмотря на все это, очарованный чем-то действительно уникальным или удивленный низкими ценами, и становится понятным, почему каждый год в эту глушь стекается столько людей. Некоторые хотят завязать деловые связи, но большинство приезжают в поисках сокровищ. Британский геммолог Джеффри Манн как-то раз описал подобную ярмарку следующим образом: «Огромный пруд, в котором плавает парочка замечательных золотых рыбок, а над ним зависли тысячи рыболовов. И шансов на хороший улов очень-очень мало».

Разумеется, драгоценные камни не только разбросаны здесь по кроватям в прокуренных номерах, но и занимают целые залы и шатры, именно там чаще всего и ловится «самая хорошая рыбка», хотя ради «улова» приходится преодолеть бесконечные ряды прилавков, и повсюду, на первый взгляд, продают примерно одно и то же — яркие камни: либо почти даром, либо за суммы, равные годовой зарплате. При виде подобной распродажи вся индустрия драгоценных камней кажется почти смешной, как будто ты снова вернулся в детство, когда все мы менялись с друзьями шлифованными шариками, а еще это напоминает торговлю с дикарями на начальном этапе колониализма, ведь в те времена уникальные ценности можно было выменять у индейцев на безделушки. Когда рубины лежат россыпью, как красная икра на тарелке, а жемчуг грузят корзинами, то поневоле удивишься, как в свое время Плиний, почему самоцветы вызывают такой ажиотаж и столь дорого ценятся.

Уве Барфаса я увидела в бальном зале одной из гостиниц. Он почти потерялся в море торговцев сапфирами, но если почти все остальные были одеты в одинаковые темные костюмы и продавали одинаковые ограненные камни, лежавшие в одинаковых белых коробках, то на Уве была футболка, а перед ним на прилавке лежали рядком камушки, скорее напоминавшие небольшие грецкие орехи.

— Хорошее место для прилавка, — сказала я.

Уве кивнул, но заметил, что под «бальными залами» привык понимать кое-что другое. Я вопросительно посмотрела на него, и продавец поспешил объяснить:

— Мы так называем шахты, в которых добывают опалы: они бывают такими просторными, что там можно танцевать.

Уве приехал из австралийского Квинсленда, и, поскольку торговля у него в тот день шла со скрипом, он начал мне рассказывать свою историю: это была история о тяжелой работе, решительных энергичных людях, мистических откровениях и необычной находке, которой дали имя Ангел Йовы.

«Орешки»

Алмазы отличаются друг от друга чистотой, размерами, цветом, формой, но, в принципе, это один и тот же материал (углерод), и все хорошие алмазы объединяет одно и то же свойство — они сверкают. Примерно та же однородность наблюдается и в случае с другими драгоценными камнями, за исключением опалов. В дорогих опалах могут быть вкрапления красного тут, брызги голубого там, а в центре — кокетливый всплеск зеленого, но каждый камень сверкает по-разному, и хороший опал обладает уникальным характером. И, на мой взгляд, вовсе не совпадение, что начиная с 1870-х годов большую часть всех опалов в мире добывают в пустынях Австралии, на континенте, который прославляет индивидуальность как никакой другой.

Родители Уве перебрались в Австралию из Германии в середине 1950-х годов, мальчику было тогда одиннадцать лет. На родине его отец работал на угольной шахте и, прослышав, что дороги Австралии буквально вымощены прекрасными самоцветами, решил эмигрировать туда и немедленно приступить к поискам. Сначала семья обосновалась в Мельбурне, и отец с сыном начали оттуда. Соседи считали их сумасшедшими, поскольку Уве с отцом проводили все свободное время, обшаривая русла рек в предместье.

— Но в шестьдесят втором году мы обнаружили в устье реки сапфиры, и над нами перестали смеяться.

Вскоре Барфасы попали на первые полосы газет, сначала благодаря найденным сокровищам, а потом из-за того, что у них решили отобрать находку. Встал вопрос о праве собственности. В Австралии фермеры владеют землей, но на самом деле речь идет лишь о том, что находится на поверхности. Что же касается прав на недра, то их надо заявлять отдельно. Существует довольно сложная система разметки территории, когда потенциальный недропользователь должен вбить в землю колышек с металлической табличкой, тем самым провозглашая, что претендует на природные ископаемые. Пока ты подчиняешься местным законам, тебе позволено обследовать территорию на предмет сокрытых в недрах сокровищ. Данная система кардинально отличается от принятой в Великобритании, где права на минеральные ресурсы распределяются в соответствии со старинными законами: если ты нашел залежи алмазов на чужом поле, то у тебя нет никаких прав проводить дальнейшие раскопки.