Сергей Гусаков - Время драконов (Триптих 1)

— Роден сказал, что кабель по сократиловке лучше кидать — под ногами путаться не будет и метража меньше уйдёт — мол, нам же легче...

— И стало вам легче?..

— ИЗДЕВАЕШЬСЯ, ДА???

: Зондера пожалели, Зондера ‘подожгли’ и ‘осветили’,— Зондер вспомнил-таки последние пожелания Сашки — «ВСЕХ БАБ НА ЖРАТВУ!!!» — и присоединился к ним, устремляясь в сторону Четвёртого Подъезда. Удав с Золушкой выкурили по сигарете и, приложившись к “волшебной фляжечке”, поползли вслед за Зондером встречать опоздавших, а Сталкер и Светик направились в Сапфир:

: девчёнки, насколько можно было понять Зондера, приглашались для украшения праздничного Стола, а у Сталкера ещё были дела по оформлению грота.

От Монте-Кристо до Сапфира Магистраль была промаркирована “Т-С-С!”-ами — Толковыми Словарями Спелеолуха; на каждом перекрёстке висел на стене разрисованный гуашью и разноцветными фломастерами лист ватмана; перед плакатами на камнях горели свечи. У многих плакатов на корточках сидели ребята — приглашённые и те, кто уже самостоятельно ходил в Ильи; кого-то Сталкер знал, почти все знали его и приветствовали традиционным подземным “ЭВА!”,—

— на плакаты эти ушла почти вся его последняя ночь и созерцать их не было никакого желания,— к тому же ему нужно было быстрее в Сапфир, и Сталкер почти не останавливался, только передавал сашкину просьбу — но Зондер уже пробегал здесь, а в некоторых местах по два раза, и все острили по этому поводу,— многие спрашивали, кто ещё пришёл и кто где стоит, в каких гротах — тут Сталкер мало чем мог помочь, только Светик что-то знала; они объясняли, как могли, и спешили дальше,— а в спину им доносились зачитываемые фразы, перебиваемые хохотом и тут же рождающимися дополнениями и комментариями:

— Сейсмозона: геморрой в коленках... Штопорная Трещина — харакири изнутри... Нет, я бы сказал: саморасчленёнка... Так... Офонарел — купил совковый фонарик... Идёт. Каска — ночная ваза в экстремальных условиях... Согласен: а на что она ещё годна — здесь?

— Но почему только в экстремальных? В оптимальных тоже!

— Ну да! В оптимальных — попробуй установить её на паркете!

— Кто тут назвал паркет оптимальными условиями?!

— Ладно! Поехали дальше — завал: лучший отдых... Не понял юмора.

— Потому что перемена деятельности, дятел! и крутая... Ты уж читай без ошибок — а остальные как-нибудь разберутся, “без Феликса”...

— Крепь — челобитная... Членобитная... Тут непонятно написано.

— Это смотря чем ты на неё... Однако: Клубень — оф-фициальный спелеолог... Собаки...

— Так им и надо, уродам. Спасатель — спелеолог-теоретик. Додик — спелеолог-практик. Спасы — замечательный повод отдохнуть от работы под землёй... Лучше — “сачкануть”.

— А какую работу они имеют в виду?.. Написали бы — “от учёбы...” Раз уж на то пошло.

— Читай и не отвлекайся: в том-то и весь цимес, балда! Игра слов...

— О! Расшифровки пошли: ПЛЕКС — Примитивное Леводостающееся Едко Коптящее Средство, возможно что и освещения... ГРОТ — Грунтовая Резервация Опьяневших Тел...

— “Дама с собачкой”,— зачитывали на другом перекрёстке,— Двуликая с невменяемым Пищером... “Три сестры” — Хозяйка Медной горы, Двуликая и Белая Горячка... “Дядя Ваня” — рекомендуемое обращение чайников к Опытному Спелеологу Хмырю и Совершенно-Пьяному Мамонту... Гляди, и своим досталось...

— У развилки перед Сапфиром Сталкер со Светиком встретили Хмыря. Он продемонстрировал им таблички, которыми хотел промаркировать дорогу до туалетов ( “М” — ‘мадамского’ и “Ж” — ‘жентельменТского’ ): “КРЕПИСЬ, МАЛЫШ — ДО ТУАЛЕТА ОСТАЛАСЬ ПОСЛЕДНЯЯ 1000 САНТИМЕТРОВ!” — “ОСТОРОЖНО, НЕ РАСПЛЕСКАЙ СОКРОВЕННОЕ” — “НЕУЖЕЛИ ТЫ ЗДЕСЬ НЕ ПРОХОДИЛ?” — “ЕСЛИ ДОЛГО МУЧИТЬСЯ...” — “УДАРИМ ОНАНИЗМОМ ПО ПРОСТИТУЦИИ!!!” —

— и так далее; Сталкер предложил обозначить сортиры, как “Ж” — “живые” и “М” — “мёртвые”,— Светик сказала, что, может, имеет смысл ввести и специальное ‘похожее место’ для членов Кворума — “ВЖ”; тогда Хмырь подумал и предложил подшестериться и оборудовать для Пищера отдельный грот —— “ДВПЖ”...

— Для Вечно ПолуЖивого,— сказал Сталкер,— лучше оборудовать не сортир, а стационар: вдруг у него за почками и прочий ливер отвалится?..

… в Сапфире было людно. До одиннадцати оставалось полчаса; Щюрик и МамонД под шумным руководством МД неправильно вешали газеты,— остальные представители группы “Хобо’ТЫ” ( Мамонтёнок Дима, Слонёнок, Слон и Сам Мамонт Дальский с дежурной Мамонтихой ) бестолково слонялись по гроту и рвались отдегустировать спиртные напитки. Псица, переодетый в сухое, прыгал вокруг примуса, в очередной раз изображая сцену купания — на треножнике перед ним над примусом парил распростёртый комбез. Нэд с Мари-Анной сооружали у стола бутерброды; Барсик, Роден и Сашка с мрачными лицами колдовали над грудой аппаратуры на сцене — широкой плите, помостом возвышавшейся в дальнем углу грота. Гирлянды на ёлке вспыхивали, рассыпая огни по ветвям и игрушкам, из левой колонки лились погребальные звуки органа — мамонты и прочие у газет в полном несоответствии с музыкой и лицами организаторов оглашали грот взрывами хохота.

Громче всех, как обычно, ржал Сам Мамонт. Сталкер оторвал его от газет и предложил организовать, “пока ещё не все сюда набились”, скамейки вокруг стола — так и не сделанные накануне — и на правах Главного Оформителя показал МД, как лучше распределить газеты,— после чего подошёл к девчёнкам: уточнить, сколько продуктов принесено для общего стола и что из этого можно сделать. Золушкина “волшебная фляжечка” всё-таки подняла настроение, и толпы бестолкового народа уже не воспринимались, как помеха — «ещё бы глоточек, а лучше пару — и всё будет по барабану, главное к Сашке с прочими ‘электросотейниками’ не приближаться»,— но время этих глоточков ещё не пришло, как бы ни хотелось — до двенадцати удержусь, подумал он, а там гори оно всё огнём и звучи по барабану, пионерскому горну и бубну заранее запланированного веселья —

: Пользуясь отсутствием Пищера, Сашка отдал безумное ЦУ «наварить на всех картошки,— побольше, канах в пяти или в шести»,— примусов, конечно, хватало, бензина тоже было в ‘избитке’ — как хватало и воды: в центре грота на глыбе, названной почему-то “журнальным столиком”, лежала полная двадцатилитровая канистра со срезанной боковой стенкой — “пей-не-хочу” было написано по краю; ещё целых две “двадцатки” стояли рядом, полные про запас — для чая или мыть посуду, миски... Воду с утра таскали Удав с Золушкой, и ещё Псица приволок полную “десятку” — не считая, конечно, того, что выжали потом из его комбеза и вылили из сапог,—