Джон Моррис - Зима в Непале

Существующее мнение, что гуркхи глупы, ни на чем не основано. Как большинство крестьян, они упрямы и непримиримы ко всему, что противоречит их взглядам на жизнь. В течение долгого времени они были лишены всякого доступа к образованию, поэтому и создалось представление об их умственной отсталости. Однако в наше время наука опровергла имевшую ранее хождение теорию умственного превосходства одних народов над другими.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

1

Путешествуя по незнакомой стране без карты, приходится сталкиваться с целым рядом трудностей, связанных с предварительным выбором мест для стоянок, пополнением запасов продовольствия и уточнением маршрута путешествия. Мы ориентировались на маленькие города, типа Гуркхи, где можно купить хотя бы самое необходимое. Носильщикам эти городки представлялись «островами цивилизации», местами желанной передышки после каждодневных трудов. С их точки зрения, наше путешествие должно было состоять в том, чтобы как можно скорее промчаться по стране, останавливаясь в достаточно крупных населенных пунктах, где они могли отдохнуть и насладиться простыми радостями жизни. Нам не удавалось совершенно избегать таких стоянок, хотя, с нашей точки зрения, именно они составляли наименее приятную часть путешествия. Найти подходящее место для палатки было почти невозможно и приходилось разбивать лагерь на рисовом поле, с которого уже убран урожай, или на краю деревни, где с рассвета до темноты толпа любопытных зрителей разглядывала и расспрашивала нас. Ни о каком уединении в такой ситуации нельзя было и думать, даже для отправления естественных надобностей приходилось удирать далеко в сторону или дожидаться наступления темноты.

Гуркха в этом отношении оказалась очень неприятным местом. Десять дней добирались мы сюда. Все это время нам приходилось ограничиваться весьма поверхностным ежедневным умыванием, и наше белье изрядно загрязнилось. Но в Гуркхе вода оказалась на расстоянии мили от нашего лагеря, нельзя было ни постирать, ни искупаться, а мы так на это надеялись.

В путь мы выступили 23 декабря. Тропа круто увела нас вниз, почти на пять тысяч футов. Затем, перейдя вброд реку, мы по густо заросшей долине стали постепенно подыматься к перевалу. Хотя было самое холодное время года, в долинах все еще стояла жара. В сезон дождей жители долин болеют малярией, и мы заметили, что физически они слабее, чем горцы.

Сильно пересеченный характер местности — горы перемежаются с глубокими долинами — оказал влияние на социальные условия жизни населения. В период муссонов и в течение нескольких последующих недель реки, которые в обычное время представляют собой спокойные ручейки, превращаются в яростные потоки, и переправиться через них можно лишь в тех местах, где проложены мосты. Поэтому иногда деревни, расположенные по соседству, совершенно изолированы друг от друга, и гуркхи, как правило, сознают себя членами деревенской общины, а не целого племени.

Мы так задержались на берегу очаровательной реки, что к четырем часам стало ясно: до намеченной цели сегодня нам не дойти. Мы уже поднялись не меньше чем на две тысячи футов, а кругом все еще был густой лес. Носильщики, уверенные, что кругом полно призраков, торопили нас дальше: они боялись ночевать в этом безлюдном месте. Но мы так устали, что я, не обращая внимания на их мольбы, велел Анг Даве разбивать палатку. Кроме того. Денис, который задержался в долине, заканчивая свой этюд, намного отстал от нас. и я боялся, что он заблудится в темноте.

Эта стоянка оказалась столь удачной, что мы задержались здесь еще на один день. Кругом было много топлива, сразу после ужина носильщики разожгли огромный костер. Вокруг него они пели и танцевали, и приятная перспектива получить плату за следующий день, ничего не делая, заставила их забыть про недавние страхи. Наша стоянка была тем более приятной, что в сотне ярдов от нее протекал небольшой ручей: местами он бежал тоненькой струйкой, но кое-где образовались небольшие озерца глубиной в несколько футов. Мы решили с наступлением темноты омыть наши пропотевшие тела в этих водоемах. Холодный горный воздух не располагал к промедлению, я быстро разделся и бросился в воду. Уже в следующий момент вода показалась удивительно теплой. Я получил истинное удовольствие, плескаясь в этом озерце. Раньше я испытывал глубокое отвращение к холодным ваннам, но зимние купания в прозрачных горных потоках Непала были так приятны, что, вкусив однажды это удовольствие, мы все время старались разбивать лагерь в стороне от жилья, поближе к ручью или речке. Носильщики относились к нашему купанию, как к какому-то извращению, и терпели его только потому, что оно сулило им добавочный день отдыха.

Наш путь шел через лес к открытому всем ветрам перевалу. Мы, как обычно, не стали задерживаться на высоте. Тропа круто пошла вниз и привела нас в долину, столь обширную, что ее можно было принять за равнину. Видимо, здесь в какую-то прежнюю геологическую эпоху было озеро (подобное происхождение имеют многие географические образования в Непале). Переход был довольно долгим, и мы с удовольствием шли по ровной поверхности без всяких подъемов и спусков. Пока мы завтракали, носильщики обогнали нас; никто из встречных, которых мы расспрашивали по дороге, их не видел. Мы уже начали бояться, не заблудились ли, когда вдруг вдали послышался долгожданный звук вбиваемых в землю колышков для палатки. Мы сразу взбодрились, забыли о ноющих ногах и поспешили вперед, где нас ждал большой котел с чаем.

Лагерь был разбит в манговой роще. Неподалеку расположилась большая группа тибетцев, сопровождавших обоз мулов. Животные разбрелись вокруг по роще, пощипывая траву, и в вечерней тишине тихо позвякивали их колокольчики. Разноголосый звон что-то напоминал мне, и, уже засыпая, я вспомнил: это была музыкальная пьеса Пьера Булэ «Молоток без хозяина». Перед отъездом из Лондона я был на концерте, где исполнялась эта вещь. Мне она тогда показалась бессвязным набором лязгающих ударов, несколько напоминающих звон колокольчиков. Конечно, в этой пьесе был какой-то музыкальный рисунок, но я не смог его уловить. Теперь я понял, что музыка Булэ почти полностью воспроизводила звучание колокольчиков. Шум этот был в общем приятен; да и почему, собственно, формальная композиция должна иметь начало и конец.

Когда мы пришли в лагерь, стало уже темно, и только ка следующее утро мы увидели вблизи Мачар Пучхар пик в виде рыбьего хвоста. Гора эта с двойной вершиной не принадлежит к числу гималайских гигантов. — высота ее меньше 23 тысяч футов, но стоит она уединенно и кажется выше, чем на самом деле. Мы наблюдали ее во всевозможных ракурсах, и только когда спускались, она становилась невидимой, но и тогда ощущалось ее присутствие.