Натали Гагарина - Брак по-арабски. Моя невероятная жизнь в Египте

Алекс выдохнул, погладил наетый живот и продолжил:

– Раньше бедуины девочек либо сразу умертвляли, либо оставляли на продажу. Растили до первых месячных, а потом сразу выдавали замуж, чтобы переложить ответственность за нее на мужа. Так вот, моя дорогая, у мужа нашей соседки – две жены и две семьи. Он приходит к ним по очереди, чтобы им не было обидно. И трахает матерей на глазах у детей. Это его возбуждает. Дети стоят рядом и смотрят. Но соседка кричит только тогда, когда ее муж трахает ее дочку. Девочка плачет, а мать смотрит, не в силах что-либо предпринять, и кричит от бессилия и боли за свою дочь.

Увидев выражение моего лица, Алекс поспешил добавить:

– Ты не думай, Сонсон: это вовсе не типично для Египта. Как у вас русских говорят: «В каждом стаде есть паршивая овца». Этот подонок – очень состоятельный человек. А деньги во всех странах правят балом. Против них нет закона.

Я слушала. Таковы законы ислама. А их диктуют мужчины.

Прогулки с Эльхам

Живя в мусульманской стране, я должна была следовать мусульманским обычаям. Что не положено мусульманкам, не положено и мне.

Я очень люблю валяться на пляже, загорать и плавать в море. Казалось бы, все для этого есть: и жаркое африканское солнце, и теплое, изумрудное море, и чудные пляжи. Но арабским женщинам запрещено купаться и загорать – а значит, и мне не положено. Мне можно было ходить на специальные пляжи для иностранцев в парке «Монтаза». Ехать было неблизко, но иногда, оставив детей с няней, я отправлялась туда на такси – позагорать и поплавать в море.

Одной мне на пляж ездить не разрешалось, поэтому я брала с собой Эльхам. Та была просто счастлива провести время со мной. Я была для подруги человеком с другой планеты и одновременно – самым близким другом. Она искренне любила меня, и я чувствовала это. Здесь, в чужой стране, Эльхам стала для меня и подругой, и сестрой, и матерью. Она понимала меня, как никто другой. Когда мне было грустно, я просто припадала к огромной мягкой груди подруги. Она нежно гладила меня по голове, чмокала в макушку, прижимала к себе, ласково бормотала что-то неважное, и ко мне возвращалось спокойствие и уверенность.

Как мне было хорошо рядом с Эльхам!

Так как мы с мамлюками жили в разных районах Александрии, встречались мы у входа в парк Монтаза. Нас сопровождал водитель, который работал по найму в семье мамлюков и юридической фирме Камиса. Он забирал и отвозил девочек в школу, возил Эльхам по магазинам, выполнял все поручения и распоряжения Камиса.

На пляже Эльхам не снимала ни галабии, ни хиджаба. Она занимала целую скамейку и сидела за круглым пластиковым столом под большим пляжным зонтом.

Я же, напротив, надевала закрытый купальник, черные очки и большую панаму. Я расстилала яркое пляжное полотенце на песке возле подруги и лежала, как ручная пантера, у ее ног. Практически все египтяне, которые были в это время на пляже, глазели, как я загорала, и особенно, как плавала в море. Эльхам же заходила в воду, не раздеваясь, во всем одеянии с покрытой головой и стояла там, как скала. А я плавала вокруг нее, поливая ее водой. Держась за ее мощную спину, я била ногами, создавая фонтан брызг. Эльхам поворачивалась, и фонтан окружал ее. Мы хохотали, обнимая друг друга. Эльхам выходила вся мокрая, вода стекала по одежде, прилипая к огромному телу.

По пляжу разносили воду, соки, пирожные, мороженое, и мы никогда ни в чем себе не отказывали.

Водитель Эльхам все время находился чуть поодаль, готовый в любую минуту защитить вверенных ему женщин. Это было чудесное время для нас обеих, и мы очень это ценили!

Лечение депрессии

Дни летели быстро, похожие один на другой. Когда в семье появляется младенец, распорядок дня составляется под него. Все остальное уходит на второй план. И хотя у нас была няня, все мое время съедали дети.

Муж категорически запрещал мне выходить из дома одной. С детьми я гуляла с няней. Она везла коляску, а я чинно шла рядом. Но иногда мне хотелось побыть одной – и тогда я оставалась дома с детьми, а няне давала другие задания.

Иногда мне хотелось выть от тоски. Мне казалось, что жизнь идет и уходит без меня, где-то далеко, например, в Европе. А здесь, в Африке, я теряю время, я пропадаю... Я не делаю ничего важного. Так мне иногда казалось.

А когда тоска становилась совсем невыносимой, когда жуткая депрессия сковывала и тело и мозг, я устраивала себе антидепрессивный день.

Что я делала? О! Это было кино! Сейчас вспоминаю – и не верю, что действительно проделывала такое. Сейчас-то мне, конечно, очень стыдно за свои шалости. Но прошлого не изменить.

Я надевала короткие белые шорты, яркую шведскую майку, белые кроссовки. Руки и ноги оставляла оголенными.

В таком виде категорически запрещалось появляться на городской улице! Тем более женщине! Строгие приверженцы ислама могли просто убить меня. Прямо на улице. И никто бы не осудил их.

Лицо я закрывала большими черными очками, распускала волосы, и в таком виде спускалась на лифте прямо в гараж, где садилась в свою машину и уезжала подальше от дома.

На самой оживленной улице Александрии, где движение транспорта было просто бешеным, я парковала машину, выходила и шла вдоль главной улицы по самой кромке тротуара.

Все пешеходы и водители смотрели только на меня! Это было так классно! Водители высовывались из машин, вращали глазами, бешено давили на сигнал. Гудеж на дороге стоял жуткий! И да, машины сталкивались как миленькие!

– Трах-бах! – слышала я за спиной.

Конечно, это был кошмар, но, видимо, именно такого стресса и не хватало моей спокойной, счастливой жизни. «Есть!» – с удовлетворением думала я и шла дальше. Вот это драйв! Не проходило и пяти минут, как сзади я опять слышала пронзительный звук разбитых фар, жуткий скрежет тормозов и удар столкнувшихся машин.

«Есть! – с удовольствием отмечала я и шла дальше вдоль улицы. – Такой экстрим! Вау!» Внутри меня все дрожало.

Обычно на третьем столкновении депрессия меня покидала и охватывал жуткий страх. Настроение резко поднималось. Такая порция адреналина доставляла удовлетворение, близкое к оргазму. Я чувствовала себя удовлетворенной.

Я резко разворачивалась и почти бежала к своей машине. Я не обращала внимания на ошалелые взгляды мужчин и женщин, которые останавливались и что-то бормотали мне вслед по-арабски. Я садилась в машину и, как можно быстрей, возвращалась домой, ставила свою «Хонду» в гараж и поднималась прямо на свой этаж.

Таким образом я лечила себя от депрессии, и мне становилось легче. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», – вертелось в моей голове.

Влюбленный мальчик