Арни Фалк-Рённе - Путешествие в каменный век. Среди племен Новой Гвинеи

Насколько я мог понять из дальнейшей беседы, мужчин дани возбуждает не столько вид обнаженной женщины, сколько ее затылок. Обахароку показалось неприятным, что Вин Сарджент мазала затылок каким-то «дурно пахнущим жиром и вонючей водой» (судя по всему, питательным кремом и духами).

— Мне очень хотелось ей угодить, — говорит Обахарок, — и я велел одной из моих жен принести в хижину свиного жира. Но Мамавин отшвырнула его.

Как бы то ни было, и эта брачная ночь закончилась так же, как кончаются все брачные ночи. Ночью Обахарок выполз из хижины и, глядя на луну, вскричал:

— Я поиграл с мафф-мама! Теперь меня ждет смерть! Вы, духи моих предков, помогите мне, потому что я сделал это, чтобы отомстить за поражение нашего рода!

Только три из пяти жен Обахарока живут в той же деревне; две другие находятся в соседней, и он частенько их навещает. Услышав крик Обахарока, его жены выскочили на двор и разразились плачем.

— Они, конечно, очень гордились тем, что мне удалось поиграть с белой женщиной… Такое им было в диковину — никто до меня на это не осмеливался, — продолжает Обахарок. — Хотя Мамавин и не отличалась от других женщин, она была не просто человек, а почти птица-дракон. А мои женщины видели, как мужчина, который приблизился к дракону, был убит тут же, на месте.

(Насколько я мог понять из этого весьма туманного объяснения, женщины видели, как человек погиб от вращения воздушного винта.) Жители деревни плакали все громче, и к исходу ночи ими овладела настоящая истерика. Они верили, что духи предков были против случившегося, и прежде всего потому, что «Мамавин не закапывала свои испражнения». Это противоречило законам природы, значит, Обахароку суждено было умереть.

Женщины долины Балием, как и большинство других папуасских племен внутренних районов Новой Гвинеи, соблюдают следующий обычай: и мужчины и женщины отправляют свои естественные потребности втайне, чтобы испражнения не достались нечистым силам. Они закапывают состриженные ногти и затаптывают менструальные выделения, причем в таком месте, которое известно только самой женщине. Мамавин же не придерживалась этих обычаев, ее не было среди женщин, по утрам пробиравшихся в высокую траву кунай[16] или же в заросли среди гор в поисках местечка, где они зарывали выделения. Вот почему, по их мнению, Мамавин — легкая жертва для нечистой силы и Обахарок обязательно умрет.

Но наступило утро, а Обахарок по-прежнему был жив и здоров. Мамавин появилась в своем йокале и направилась к ручью, где она, как обычно, совершала свой утренний туалет.

— Я долго об этом думал, — продолжает Обахарок, — и понял: что-то должно произойти. Возможно, так хотели духи предков. А возможно, ночные игры с мафф-мама были лишь средством, чтобы я мог получить оружие. Нам, мужчинам, нередко приходится прибегать к помощи нечистой силы, чтобы осуществились тайные надежды. С помощью оружия мы могли бы вновь стать повелителями долины и одолеть своих врагов, которые год назад раздобыли оружие у людей мафф. Вот почему в следующую ночь и четыре ночи подряд я направлялся к Мамавин.

— И играл с ней каждую ночь?

— Да, но только потому, что в этом мне помогала Ауавама, младшая из моих жен. Мы зарезали молочного поросенка, и она смазала затылок жиром и кровью. Я пошел к ней и очень возбудился, после чего поспешил к Мамавин и исполнил свой долг.

— А что сказала Мамавин, когда узнала, что сначала ты побывал у Ауавамы?

— Об этом я ей не рассказывал, — промолвил Обахарок. — Мне хотелось снова стать большим вождем, а она была единственной, кто мог достать мне оружие.

— Но ты его не получил, Обахарок. После шести ночей она уговорила тебя отправиться в полицейский Пост Вамена. Там ее посадили в птицу-дракон и отправили через горы в далекую страну. Она утверждает, что ты бежал в горы и не осмеливаешься появляться в Вамене„опасаясь котеков. Что ты скажешь на это, о вождь из рода собирателей холимов?

— Мой ответ будет такой: Мамавин обещала мне родить сына и вернуться вместе с ним в мою деревню. Он вырастет в мужском доме и завоюет для моего народа всю долину Балием.

Мы молчали. В наступившей тишине слышались только крики воинов в горах.

— Это твои враги или друзья? — спрашиваю я.

— Если Мамавин вернет мне то, что было выплачено за невесту, и подарит этим крикунам новые холимы, они мои друзья. Но если я скажу, что моя ночная игра с ней была делом нечистой силы, то они мои враги и постараются убить меня. Но не это самое худшее. Хуже всего, что из-за связи с Мамавин я потерял честь вождя. Ты вежливый человек, с твоей стороны любезно называть меня почетным именем «собиратель холимов», но я не заслуживаю больше такого звания. Я смогу вернуть свою честь только в случае, если Мамавин даст о себе знать и вернет мне то, что я уплатил за нее как за невесту.

Я незнаком с миссис Вин Сарджент, но в хижине, которую Обахарок построил для нее, я обнаружил письмо, в котором говорится: «Этим письмом я, Вин Сарджент Мартин, подтверждаю, что 7 февраля 1973 года мне пришлось выехать в Джаяпуру ввиду окончания срока действия визы. Я намерена возвратиться в Опагиму (другое название деревни Обахарока), как только мне удастся получить новую визу. Вин Сарджент Мартин».

* * *

На следующий день я уговорил Обахарока поехать вместе со мной в Вамену к индонезийскому полицейскому полковнику Марпоунгу. В Вамане подтвердили личность Обахарока и достоверность его рассказа. К этому полковник Марпоунг добавил следующее:

— Американская журналистка приехала сюда в поисках острых ощущений и в надежде написать бестселлер. Чтобы добиться своей цели, она избрала вождя из примитивного племени и обещала ему нелегально достать оружие. Узнав об этом, мы вынуждены были ее выслать. Но, полагаю, индонезийское правительство снова выдаст ей визу, если она откажется от своих обещаний и не будет способствовать межплеменным войнам и выступлениям против законных властей. Если же она так или иначе не оплатит Обахароку стоимости двадцати пяти свиней, не вернет ему тридцать пять холимов и другие свадебные подарки, то это грозит ему скорой смертью. Более того, будет опозорено не только его имя, но и весь его род. Как видите, желание Вин Сарджент весьма сомнительным путем раздобыть сенсационный материал для своей книги может стоить жизни многим.

— А что ты на это скажешь? — обращаюсь я к Обахароку.

Из всего сказанного Марпоунгом он понял лишь то, что ему следует получить свадебные подарки обратно, иначе он погибнет.

— И сына! — добавляет он. — Она вернется со свиньями, холимамм и сыном. Я снова стану великим вождем!