Борис Стрельников - Америка справа и слева

Мистер Гескл поделился с нами предположением, что канзасская Москва получила свое имя от индейцев. Подтвердить догадку мэра могли бы сами индейцы, когда-то владевшие этими тучными полями и лугами. Но сегодня на сотни миль [вокруг Москвы не было ни одного индейца. Насаждая закон револьвера и кулака, Америка в духе города Додж-сити жестоко и бесповоротно решила для себя индейскую проблему.

О судьбе индейцев нам предстоит узнать в безжизненных каменных пустынях Нью-Мексико и Аризоны. Туда мы и отправляемся через штат Оклахому, простившись с Москвой, расположенной в самом центре Соединенных Штатов.

ВОСЬМАЯ БОЧКА

Позади скрылись пестрые одноэтажные окраины города Оклахома-сити, и наша машина заметалась по центральным улицам, зажатым со всех сторон громадами небоскребов. Судя по рекламам, в небоскребах помещались банки и правления нефтяных трестов.

Приехав в Оклахому-сити, Илья Ильф и Евгений Петров писали: «Нефть обнаружилась в самом городе. Вышки все ближе подступали к Оклахоме и, наконец, сломив слабое сопротивление, ворвались в городские улицы. Город отдан на разграбление. Во дворах домов, на тротуарах, на мостовых, против школьных зданий, против банков и гостиниц — всюду сосут нефть. Качают все, кто в бога верует. Нефтяные баки стоят рядом с большими, десятиэтажными домами. Яйца с беконом пахнут нефтью. На уцелевшем пустыре дети играют обломками железа и заржавленными гаечными ключами. Дома ломают к черту, на их месте появляются вышки и коромысла. И там, где вчера чья-то бабушка, сидя за круглым столиком, вязала шерстяной платок, сегодня скрипит коромысло, и новый хозяин в деловой замшевой жилетке радостно считает добытые галлоны».

— А что, если нам повидаться с местными нефтепромышленниками-миллионерами? — предложил Москвич. — Не можем мы игнорировать эту, пусть малочисленную, но, тем не менее, весьма влиятельную часть американского населения!

Шел пятнадцатый день нашего путешествия по Соединенным Штатам. У нас в блокнотах почти не осталось чистых страниц. Мы беседовали с рабочими и фермерами, с неграми и индейцами, с инженерами и студентами, с полицейскими и бродягами. Но мы не видели пока ни одного хотя бы средненького миллионера. Да и где можно было увидеть этих не простых людей? Они не сидели за соседними столиками в придорожных кафе, не подходили к нам в мотелях прикурить и поболтать о погоде, не просились в нашу машину, чтобы по причине своей безлошадности подскочить с нами до ближайшего городка.

Короче говоря, мы решили встретиться с самыми богатыми людьми Оклахома-сити. Но это оказалось делом совсем нелегким. Пожалуй, мы так бы и не смогли осуществить свой замысел, не приди нам на помощь редактор газеты «Дейли Оклахомен» Чарльз Беннет. Мистер Беннет совсем недавно вернулся из Советского Союза. Он был в составе делегации, которую возглавлял президент американского общества газетных редакторов Норман Айзекс. Когда мистер Беннет узнал, что в Оклахому-сити приехали два советских журналиста, он счел своим долгом отплатить им тем же добрым гостеприимством, которое (встретил в СССР.

Мистер Беннет послал за нами человека в отель, и мы приехали в редакцию. Стены редакторского кабинета оказались стеклянными. Нам хорошо был виден большой зал, в котором за тесно сдвинутыми столами сидели сотрудники газеты. Через те же стеклянные стены сотрудники наблюдали за тем, что происходит в кабинете редактора. Они бросали на нас взгляды, полные любопытства: очевидно, уже разнесся слух, что пришли русские. В редакционном зале, напоминающем заводской цех, было шумно: отбивали свою неумолчную дробь телетайпы, стук пишущих машинок сливался с телефонными перезвонами, прибегали и убегали репортеры. Трудно было понять, как в этой спешке, тесноте и шуме удается делать две ежедневные газеты — утреннюю и вечернюю, выходящие к тому же четырьмя выпусками каждая.

— Так вы хотите поговорить с бизнесменами? — задумчиво повторил Чарльз Беннет. — Хорошо. Выпейте по чашечке кофе, а я тем временем попробую что-нибудь сделать.

Вскоре к нам подошел заместитель редактора, Ральф Су ел и сообщил, что ему поручено проводить нас к мистеру Б. Дж. Эдди. Опасаясь, как бы из-за какой-нибудь оплошности наш будущий собеседник не оказался представителем неимущих слоев, Москвич настороженно спросил:

— А мистер Эдди — миллионер?

— Вне всякого сомнения, — ответил Ральф Суел. Через полчаса мы входили в подъезд небоскреба.

Бесшумный лифт вознес нас на два десятка этажей. Пожилая секретарша приветливо кивнула нам и сказала, что мистер Эдди ждет. Тут же на пороге появился сам хозяин. Он улыбнулся. Мистеру Б. Дж. Эдди было без малого семьдесят лет, но он выглядел еще крепким, энергичным человеком.

— Рад приветствовать вас, джентльмены, — сказал мистер Эдди, пропуская нас в свой кабинет. — Присаживайтесь, пожалуйста. Я ведь тоже когда-то работал в редакции. Только я не писал в газеты и не редактировал их. Я продавал газеты. Тогда мне было девять лет. На углу у кафетерия «Кошечки» было очень оживленное удобное место. Но, чтобы заработать несколько центов, надо было вытеснить оттуда конкурентов — таких же, как я, мальчишек — продавцов газет Как видите, моя карьера начиналась с борьбы. И я оказался наверху, потому что хорошо понял законы жизни.

Перед письменным столом бывшего продавца газет лежала шкура огромного белого леопарда с хищно оскаленной пастью. Кабинет был богато и со вкусом обставлен. Мы обратили внимание на изящную металлическую пластинку, висящую на стене. «В день ангела от сотрудников, которые прослужили у вас в общей сложности 863 года», — говорилось в надписи на пластинке.

— Я не люблю менять работников, — сказал миллионер, заметив, что мы заинтересовались подарком. — Управляющий банком работает со мной сорок два года, секретарша, которая вас встретила, сидит в моей приемной двадцать шесть лет.

На лице мистера Эдди по-прежнему цвела улыбка. — Вы что-нибудь хотели узнать у меня, господа? — спросил миллионер.

— Мой коллега недавно прилетел из Москвы, — оказал Вашингтонец. — Представьте себе, он никогда «е видел живых миллионеров. (При этих словах мистер Эдди понимающе закивал головой, как бы ободряя Москвича: дескать, ничего, случается и такое, но сейчас мы восполним этот пробел.)

— Вы уже начали рассказывать о себе, — оказал Москвич. — Как же складывалась ваша карьера дальше?

— О, я дам вам по экземпляру моей биографии. — Мистер Эдди подошел к книжной полочке. — Мне нечего скрывать, она написана для всеобщего сведения.