Галопом по Европам - Валентина Панкратова

не видно. Одними из последних садимся в поезд, гадая уехала ли она раньше или подъедет позже. Экспрессы до аэропорта ходят довольно часто.

На конечной остановке в аэропорту поезд медленно заходит в тупиковую платформу и открывает на выход правые двери. С левой стороны за закрытыми дверями стоят люди, страждущие попасть на поезд. Рядом с нами сидит молодая женщина с двумя детьми. Один лет пяти, другой совсем мелкий в коляске. Мы с Чернышовым изображаем галантных кавалеров и берем шефство над одинокой мамашей. Она выходит на платформу, держа обоих детей. Я везу за ней коляску, а Павел несет ее сумки и наши куртки. Мы их сняли в поезде и уже не стали надевать, потому что поезд приходит непосредственно в аэропорт.

Женщина благодарит, помогаем ей утрамбовать детей и скарб в коляску. Двери вагона с нашей стороны тем временем закрываются, и открываются с противоположной. Народ, толпясь, начинает затекать в поезд.

Мы двигаемся вдоль вагона, в котором только что приехали. Мое внимание привлекает беспорядочное копошение внутри. Шестое чувство заставляет меня притормозить и заглянуть в окно. Там вновь прибывшие пассажиры обсуждают какую-то вещь, явно никому из них не принадлежащую. Интуитивно запускаю руку в карман куртки и обнаруживаю то, о чем уже смутно догадываюсь – телефона в кармане нет. Он выпал, пока мы играли в рыцарей. И это его рассматривают пассажиры.

Что за непруха! Бросаюсь к окну, пытаюсь объяснить бестолковым пассажирам, чтобы открыли окно и отдали мне мой мобильник. Любопытная кучка баранов оглядывается на стук, издаваемый моими ладонями о стекло. Но у них не хватает ума или опыта, или не знаю, чего, но никто не в состоянии открыть окно. Они с сожалением разводят руками и всеми телами изображают, как я могу к ним прибежать.

Я это и без них знаю. Не знаю, правда, сколько еще будет стоять поезд, ведь мы находимся практически в самом его конце. Чтобы попасть в вагон с другой платформы, надо обежать состав спереди, то есть пробежать из конца в конец два раза: сначала туда, а потом обратно.

– Павел, я помчал за телефоном, – кидаю, ускоряясь.

– Это же последний вагон, – пыхтит он, примеряясь к моему быстрому шагу, практически бегу, – ты уверен, что успеешь?

– Без вариантов. Слушай, жди меня у первого вагона, не беги со мной, – галопом ухожу в отрыв.

Я действительно не знаю, во сколько отправляется экспресс, и уже нет времени, чтобы узнать. Но телефон – это святое.

Помня о Вене, скачу вперед, старательно обегая пассажиров с чемоданами. К счастью, это аэропорт, и я не один такой. Все принимают меня за опаздывающего на самолет и расступаются, уступая мне дорогу.

Перед первым вагоном вижу турникеты. Через них пассажиры входят на платформу. За турникетами вдали у кассы извивается небольшая очередь. Если чтобы обежать поезд, я буду вынужден выбежать за турникеты, то обратно на платформу без билета я точно не попаду и также точно не успею купить билет. От нехорошего предчувствия на секунду темнеет в глазах. Летя вдоль первого вагона, все больше и больше удостоверяюсь, что удача дразнит меня, но пока не покидает. Турникеты расположены чуть дальше морды Экспресса, и у меня есть шанс обежать его без проблем.

Обегаю поезд и со всей дури припускаю вдоль открытых дверей к последнему вагону. Два дня подряд носиться вдоль вагонов – это слишком! В голове прокручиваю варианты, как лучше бежать: быстро по платформе с риском оказаться вне поезда, когда закроются двери, или медленно внутри поезда с риском уехать обратно в Рим. В середине состава выбираю второй вариант, понимая, что телефон важнее. Лучше с ним отправиться в Рим, чем без него остаться в аэропорту.

Прорываясь бешеным мамонтом через межвагонные двери, добегаю до своего вагона. Пассажиры, недавно изображавшие мне помощь, радуются моему появлению, словно к ним с неба снизошел архангел, протягивают мне мобильник. Быстро благодарю и пускаюсь в обратный путь. Теперь главное успеть выскочить на платформу.

Однако, проклятие, висящее надо мной, продолжает свою черную работу. Путь отступления блокирован. Непомерных объемов субъект пытается втащить в дверь вагона свой чемодан, колесики которого провалились между поездом и вагоном. С трудом удерживаюсь, чтобы не поддать ногой в его толстую задницу. Это ж надо умудриться так раскорячиться на ровном месте. Платформа и пол поезда находятся на одном уровне. Между ними имеется небольшая щель, размером не более трех сантиметров. И именно в эту щель, судя по всему, угодило колесико от чемодана этого дебила.

Прикидываю, как помочь толстяку, но его обширный зад не оставляет никаких шансов протиснуться мимо него к его застрявшему чемодану. К тому же, на платформе мечется бабенка, судя по всему, его. Она размахивает руками, совсем как Иванова, и кричит толстяку, явно что-то ругательное. Паникующий мужик пыхтит и мечется, не давая помочь себе. Сзади меня подходят пассажиры, привлеченные возней. Мне же надо срочно выбираться из поезда, оставив идиота на попечение добрых людей.

Ужом вывинчиваюсь из образовавшейся позади меня кучки и бросаюсь к ближайшим дверям в соседний вагон. Почему-то совершенно не удивляюсь, когда они закрываются прямо перед моим носом. Поезд мягко отправляется в обратный путь, откидывая меня назад в Рим. Возмущаться бесполезно. Безбилетному пассажиру глупо привлекать к себе внимание. Первые несколько минут тупо смотрю в окно на пробегающие мимо огоньки. Потом в голову приходит мысль, что я удачно разместился в другом вагоне среди незнакомых людей. Если бы осел в своем, то сейчас бы бесился, вылавливая сочувствующие взгляды пассажиров. Дальше мозг включается на полную катушку, и я звоню Павлу, чтобы по возможности подождал меня до прохода таможни.

Чтобы прикинуть, сколько потребуется времени, сгонять в Рим и обратно, смотрю в Интернете расписание Экспресса и выясняю, что он отправляется каждые пятнадцать минут. Теоретически, шанс есть. Теперь самое главное, не очутиться опять в полиции за безбилетный проезд. К счастью, контролеры так и не появляются. Однако, как мало иногда человеку надо для счастья.

На вокзале бегу в кассы за билетом – рисковать второй раз может оказаться себе дороже. В аэропорт приезжаю около половины девятого. В поисках таможни, проходит еще сколько-то времени. Звоню Павлу. Узнаю, что они со Светкой уже прошли таможенный контроль, потому что самолет взлетает в девять десять.

Решение лететь в Барселону материализуется само собой. Точнее даже не решение, а естественный ход событий. Поэтому просто предупреждаю Чернышова, что встретимся в Барселоне. Время прилета пришлю СМСкой.

Единственным положительным моментом во всей этой идиотской ситуации является