Владимир Березин - Последний мамонт

В варианте этого же мифа, зафиксированном в Западной Сибири, у кетов, герой, спасаясь от преследований, попадает на дерево, качаясь в колыбели (способ шаманского второго рождения и перемещения на небо). Поднявшись вверх, он угрожает орлятам. Прилетевшая к гнезду орлица обещает герою орудие для добывания огня при условии, что он принесёт ей коготь. Чтобы выполнить условие, поставленное орлицей, герой спускается в нижний мир, где достаёт коготь (шип рыбы) с помощью мамонта — главного мифологического существа нижнего мира в сибирских мифологиях.

Мифологический словарь * * *

…Самого его убивают (помимо стандартного сказочного меча) стрелами, копьями и раскаленными камнями, которые помощники героя бросают ему в пасть… Не думаю, что будет большой натяжкой признать в этих сказочных приметах чудища обрисовку древнего мамонта (или мамонтов), загнанного огненной цепью загонщиков в ловчую яму, в подземелье.

…Следует учесть, что схватки с мамонтами происходили на протяжении по крайней мере 500 таких поколений, и на глазах одного рассказчика за всю его жизнь они повторялись сотни раз. Для того чтобы все героические и трагические стороны этих жизненно необходимых схваток запечатлелись в памяти людей, времени было более чем достаточно. Конечно, за те 240 поколений, когда рассказ велся уже о прошлом, не подкреплялся свежими впечатлениями и превратился в чудесную сказку с фантастическими (для слушателей) персонажами, многое забылось, перепуталось, смешалось с другими, новыми образами, но то, что, несмотря на вполне естественную путаницу, в сказках удается всё же выделить несколько устойчивых элементов, ведущих нас к палеолитической охоте, является очень интересным.

Борис Рыбаков * * *

Рассказывали также, что славный донской казак Ермак Тимофеевич, продвигаясь со своим войском, вдруг встретил в лесу большого лохматого слона. Язычники объяснили ему, что зверь этот до чрезвычайности важен и едом лишь в горькую бескормицу. Однако ж Ермак Тимофеевич не стерпел и велел установить самопал свой на рогульку.

Через два дни после этой охоты и был кончен срок его жизни.

Фаддей Булгарин. «Ермак Тимофеевич и сибирская царевна» * * *

Он [Пётр], прознав о странном звере, решил его разыскать и велел приказским писать по всей земле.

Однако ж зверя не было найдено, а костей привнесено немало.

Видя кручёные рога, государь считал, что это род элефантов, разбросанных по всей российской земле. Он был весьма образован и оттого произвёл этих элефантов от тех, что привёл с собой в Европу Ганнибал. После печального конца Ганнибалова они не были возвращены в свои пределы, а разбрелись по всей Европе, убивая и калеча людей и вытаптывая посевы.

Однако холода истребили их.

Некоторые же из элефантов нашли свой конец в Сибири, будучи уведены туда ушлыми московитами. Однако ничего не получил из Сибири, кроме костей, хотя купец Задов уверял, что видел дохлого мохнатого элефанта с мясом, объеденным росомахами, но объеденным мало, лишь по краю. Но Задов путался в словах своих и был бит плетьми, а будучи бит плетьми, и вовсе вышел из ума.

И когда нашли голову элефанта на Индигирке, оказалась она мохната, да не так, как у зверей Ганнибаловых, а на свой, особый манер.

Иван Корнхейм. «Жизнь государя московитов» * * *

…Их остатки находили во множестве, но считали, что принадлежат они не слонам, а подземным кротам-гигантам. Принимали их и за кости драконов, великанов, циклопов. Бивни мамонтов ловкие люди в Западной Европе выдавали за рога единорога или за когти сказочной птицы гриф (западный вариант нашего Стрефила).

Игорь Акимушкин * * *

Шло время, а имя всё не было найдено.

И вот явился Иоганн Блюменбах, врач и анатом. Сын Тюрингии, а затем геттингенский питомец, он там врос в кафедру клинической медицины и знаменит был тем, что первым описал пять видов современных человеческих рас. То была работа «О природных разновидностях человеческого рода», что вышла в 1776 году. Он был знатный краниолог, а коллекция черепов, собранная им, «Collectionis craniorum diversarum gentium decades VII» и «Nova pentas collectionis suae craniorum», известна повсюду. Увы, увлёкшись жонглированием своих пяти шариков разных цветов, темой кавказской — (белая раса), монголоидной — (жёлтая раса), малайской — (коричневая раса) негроидной — (чёрная раса), американоидной — (красная раса), всеми этими пятью темами, он стал связываться не с краниологией, а с расизмом.

Ибо первым систематически мерил гражданам носы и уши деревянными циркулями, ставшими столь печально известными позднее.

Но ровно в середине своей жизни, жарким летом 1799 года, он дал животному, лежавшему перед ним в виде костей и высушенных временем обрывков шкур, название.

Название это было Elephas primigenius — «первородный слон».

Так Индрик-зверь получил научное имя.

Роман Работман. «История мохнатого слона»

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

История вспомогательного крейсера «Комета»

Северный Ледовитый океан, пролив Вилькицкого, лето 1940

77°57′43″ с. ш. 103°26′50″ в. д.

Григорьев вдруг пропал — день шёл за днём, и никто не мог понять, куда он делся. Еськов даже стал подозревать разные неприятные вещи, как вдруг Григорьев снова возник в их комнате.

Только теперь это был другой Григорьев, повеселевший, но всё такой же молчаливый.

Лоцман Конецкий со своим товарищем снова пришли в комнату Еськова.

На этот раз всё произошло иначе, чем думал Еськов: и правда, они хотели посоветоваться, но Еськова никто выгонять не стал. Но, видимо, тема была непростая, и гости сперва заговорили с Григорьевым о войне.

Они говорили о войне.

Эти поколения всё равно на самом деле говорили о войне, о чём бы ни пытались заговорить.

Ещё поколения два будут сверять свои разговоры войной, потому что родовая память идёт от деда к внуку. Потом она постепенно растворяется, как растворяются боль утрат и память о страданиях.

У каждого была своя война. И моряки говорили о своей — они дрались яростно, да только о войне в Арктике как-то не принято было говорить. Слухов поэтому было много, и в слухах этих жили не только тайные метеорологические станции на островах, в устье Лены и на берегах Таймыра. Из слухов выходило, что немцы даже добывали полезные ископаемые в тылу воюющей страны.

Еськов был неморским человеком и особо в это не верил. Нет такого металла, что выгодно везти подводной лодкой с такими рисками. Разве золото — но поди его намой сперва столько.