Эван МакГрегор - Вокруг света на мотоциклах

«Ну, разве не круто, а? — сказал Дэвид. — Мы так быстро это все устроили. То же самое можно проделать и в других уголках мира — с местными блюдами».

Он явно ничего не понял. Вот черт! Если нас собираются «радовать» такими придумками на протяжении всего путешествия, оно грозит превратиться в кошмар. Мы не знали, как быть дальше, и беспокоились об уничтожении мечты прямо на наших глазах. Обвиняя себя в создании монстра, который начал выходить из-под контроля, мы всю ночь не спали.

Следующим утром, когда мы готовили мотоциклы, а Расс и Дэвид грузили машины техподдержки, я подошел к Дэвиду. «Такие мероприятия, как вчера, и прочие сюрпризы нам не нужны, — сказал я. — Вчера была другая настоящая история: у Клаудио не заводился мотоцикл, но Клаудио этого заснять не мог, потому что в это время расставлял свет в ресторанной кухне. Вы должны понять, что затея с приготовлением средневекового омлета, и все в таком духе, — просто бред. Нам совсем не понравилось, хотя вы с Рассом и были в восторге. Говорю вам — это не было здорово, а только еще раз доказало мне и Чарли, что ваши сюрпризы не для нас».

Я сказал все предельно четко и спокойно, но от внутреннего беспокойства избавиться не мог. Путешествие превращалось в работу, к тому же очень тяжелую. Я так надеялся избежать всякой мелкой возни и трудностей съемочного процесса, но вместо этого сам по глупости подписался на трехмесячное кругосветное испытание кинематографом. Мы, конечно, всегда могли удрать на пару дней от камер и съемочных дэдлайнов, но если не урегулировать этот вопрос сейчас, дух путешествия будет утерян навсегда. Кажется, только мы с Чарли понимали: от жесткого следования принципу «сначала путешествие, потом съемки» выиграет не только путешествие, но и фильм.

Еще мы знали, что отношения в нашей четверке не всегда будут такими натянутыми, как сейчас, — было ведь и по-другому. Мы вместе многое пережили — раз уж удалось зайти так далеко. Отношения строились на прочном фундаменте и крепко зацементировались в начале января, когда мы вчетвером летали в Лос-Анджелес уламывать американских телевизионщиков. Остановились в отеле «Шато Мармон», в котором я раньше часто бывал. С деньгами у нас было негусто, летели эконом-классом и считали каждую копейку — так что и поселились все в одном номере. Была уже середина ночи. После перелета мы чувствовали себя совсем разбитыми, да плюс еще утром нужно было успеть сразу на несколько встреч подряд. Поэтому мы не могли спать — в три часа ночи все встали, голодные, нервные и усталые. Сидя в одних полотенцах, футболках и трусах, мы заказали в номер сандвичи и кофе.

Вскоре раздался стук в дверь. Вошел официант, мужчина слегка за шестьдесят, с шаловливым огоньком в глазах. Поставил поднос. Наливая кофе, он повернулся к нам — четырем полуголым мужикам в одной спальне — поднял бровь, ухмыльнулся и манерно так сказал: «Еще увидимся, мальчики».

Пока за ним не закрылась дверь, никто не шелохнулся. Только потом мы поняли, как выглядели в глазах официанта четыре полураздетых и явно утомленных мужчины, заказывающие еду в номер посреди ночи. Мы переглянулись и повалились на пол от смеха.

В восемь утра начались переговоры. Рассчитывая на бюджет в $6 миллионов, Расс достал ноутбук с отломанной клавишей (накануне в самолете Чарли уронил на него сумку), и пришло время игры. В тот день она повторилась раз десять.

Трудное это было дело. Телевизионщики нас совсем замордовали, заставляя буквально биться за их внимание — чего раньше мне лично никогда делать не приходилось. В беседе с ними вообще ничего нельзя было понять. Сидят, лица, как у профессиональных игроков в покер, руки скрещены на груди, молчат. Интересно им или нет, что они думают по этому поводу — непонятно. Сразу видно: люди демонстрируют тебе свою власть и наслаждаются каждой минутой сего действа.

На NBC/Bravo, одной из последних студий, что мы посетили, с нами разговаривал управляющий. Как нам сказали, он вылитый старшина из «Форрест Гампа». Все полтора часа встречи управляющий сидел с каменным лицом и смотрел будто бы сквозь нас, так что на его фоне остальные выглядели дико оживленными. В конце встречи мы поднялись, чтобы уйти, и тут Чарли сделал замечание по поводу плаката с неким подобием Фарры Фоусетт в красном купальнике и с очень выдающимися сосками.

«Господи, ну и соски, как будто ненастоящие», — сказал он.

И вдруг этот парень ожил! «Интересно, что вы заметили, — ухмыльнулся он, — потому что они правда ненастоящие. Знали бы вы, сколько часов мы старались поставить их на место. Но сколько ни бились, выглядит все равно ненатурально».

Вернувшись в «Шато Мармон», мы даже не знали, что друг другу сказать. Весь день встречались с людьми, но не было ни единого признака сделки, как будто у нас ничего не вышло. Так мы просидели в номере минут двадцать, измученные целым днем презентаций, да еще и подъемом в три часа ночи. Неожиданно из туалета выбежал Дэвид, держа перед собой, как эстафетную палочку, мобильник. Он прокричал в направлении микрофона: «Все в порядке, мы на громкой связи, скажите еще раз».

Пока все в комнате переживали, Дэвид разговаривал с телевизионным агентом от Уильяма Морриса, который до этого уже беседовал с тем самым старшиной из NBC/Bravo. Похоже, разговор о фальшивых сосках сработал.

Из трубки раздался голос: «Привет, парни. Значит, так. Они хотят шесть-восемь серий. За час могут заплатить больше полумиллиона долларов».

Мы вдруг почувствовали, что глядим в бочку с несколькими миллионами баксов для нашего шоу. «Вы уверены? Это точно?» — прокричали мы в телефон.

Дэвид сказал: «Я его несколько раз спросил, можно ли вам все рассказать. И все время переспрашивал: «Вы уверены, что сделка состоится? Если нет, то я ничего им говорить пока не буду». Так что, все реально, правда?»

«Абсолютно реально». Агент выдержал эффектную паузу и добавил: «Пойдите куда-нибудь, погуляйте. Отпразднуйте это дело. Утром увидимся».

Щелк, бр-р-р-р. Он отключился. Мы вчетвером стояли в тишине, пораженные, глядели друг на друга и не верили в услышанное.

А еще через несколько секунд маленькая комната наполнилась мужскими голосами и криками: «Зашибись!» Мы носились по номеру, орали во все горло, подсчитывали в голове сумму и вопили от восторга. Наконец-то появились деньги, чтобы превратить мечту в реальность!

Через два дня меня забросили в аэропорт. Нужно было вернуться в Лондон пораньше. Но рейс задержали, так что мне пришлось четыре часа просидеть в зале ожидания, слушая бесконечно заунывную мелодию флейты; я воспользовался появившимся временем, чтобы сделать запись в дневнике, и тут зазвонил телефон. Это снова был тот телеагент. «Когда Bravo пообещали шесть-восемь часов, они имели в виду шесть часов. И когда они назвали сумму $600 000 — $800 000, то подразумевали где-то $100 000 — $200 000».