Тенцинг Норгей - Тигр снегов

Подполковник Тейлор был не только приветлив, но и щедр. Позднее, когда кончилась война, он при­слал мне перед отъездом на родину двести рупий в качестве подарка. Однако за ним еще остаются уро­ки вождения автомобиля, и если я попаду в Америку, то предъявлю ему счет!

Наше путешествие продлилось всего два месяца. Подобно подполковнику Тейлору, большинство амери­канцев, с которыми мне пришлось иметь дело, пред­почитало верховую езду пешему хождению; таким образом, приобретя опыт в обращении с лошадьми, я нашел новый способ зарабатывать на жизнь. Вернув­шись в Дарджилинг, я купил на свои читралские сбе­режения две лошади и стал отдавать их напрокат. Некоторое время все шло хорошо. Другие шерпы це­лыми днями носили грузы по горам, а мне было достаточно отдать лошадей напрокат, после чего я мог сидеть дома всю вторую половину дня.

Правда, я редко так поступал, потому что мне не сиделось дома, хотелось чем-нибудь заняться. И вот я стал одновременно работать проводником для туристов, как делал это до войны. Помню, однажды я привел на восходе на Тигровый холм семь американ­ских леди, чтобы показать им Эверест. На высотке были в этот момент и другие проводники и туристы, причем проводники делали одну вещь, которую, стыд­но сказать, позволяли себе часто: они показывали сво­им туристам не ту гору. Дело в том, что Эверест не производит особенного впечатления с Тигрового холма. Он лежит далеко, да к тому же отчасти заслонен вершинами Лхотсе и Макалу, которые кажутся больше, особенно Макалу. Туристы обычно и принимают Мака­лу за Эверест, а многие проводники поддакивают: «Да, это Эверест» – им все равно, а объяснять лень.

Мне подобные штуки не по душе. Я рассказал своим семерым леди, где Эверест, и объяснил, почему верши­на кажется меньше других. Они были так довольны моей честностью, что позже брали у меня напрокат лошадей и рекомендовали меня своим друзьям.

Дарджилинг тем и хорош, между прочим, что туда постоянно приезжает много различных людей. Как-то утром, идя по Човраста, главной улице города, я вдруг увидел миссис Смитон, которую не встречал со време­ни Тиридж Мира. С ней был незнакомый мне мужчи­на, и я ждал, что она представит его мне. Когда же он заговорил, я обнаружил, к своему удивлению, что это ее муж. Позднее он рассказал, что во время вой­ны был ранен пулей в нос, чем и объяснялась перемена в его облике. Но характер обоих супругов не изме­нился, они были все такие же приветливые и друже­любные. Смитоны пригласили меня сопровождать их в течение недели на Калимпонг, и наше знакомство возобновилось очень приятным образом.

Как и прежде, я водил туристов в небольшие по­ходы к близлежащим поселениям – Пхалут, Тонглу, Сандакпху. Иногда эти походы оказывались поучи­тельными не только для них. Так, мне вспоминается одна английская чета, которую я водил на Тигровый холм. Им захотелось посмотреть побольше, мы взяли лошадей и направились в Тонглу. Господина я по­мню очень смутно, но госпожа была красива, особенно я обратил внимание на ее чудесную кожу и красивые белые зубы. Вечером первого дня мы остановились на ночевку в гостинице, а утром я, как обычно, принес им воду для умывания и чай. Когда я подошел к кро­вати госпожи, она поднялась и села. Я подумал: «Гос­поди, я не в ту комнату зашел!» Передо мной была не молодая и красивая женщина, а морщинистая без­зубая старуха. Я поставил кувшин и чайник и хотел бежать. Но тут заметил на столике у кровати баночки с кремом и пудрой и две красивые челюсти в стакане воды. Я подумал: «А может быть?..» – но все-таки удрал. А когда она вышла немного спустя, то была так же молода и хороша собой, как накануне.

Весной 1946 года состоялась, наконец, моя первая за много лет настоящая экспедиция. Ее целью был Бандар Пунч, «Обезьяний хвост», в Гархвале. Получив приглашение от моих старых друзей, мистера Гибсона и мистера Мартина, я обрадовался, как мальчишка. «Ты снова пойдешь в горы!» – только и мог думать я, и все внутри у меня пело.

Итак, я отправился в Гархвал. Мы выступили в по­ход. Вместе с нами шли: мистер Р. Холдсуорт, также учитель Дун Скул, участник экспедиции 1932 года на Камет, майор британской артиллерии Мунро и лей­тенант индийской армии Н. Д. Джаял, с которым мне предстояло впоследствии познакомиться еще бли­же. Однако нам и на этот раз не повезло на Бандар Пунче. Погода стояла плохая, все время валил густой снег. Тем не менее мы поднялись почти до 5500 метров, на триста метров выше, чем в 1937 году. Я чувствовал себя превосходно, снова очутившись в любимых горах.

– Мы еще вернемся. Придет день, когда мы пой­маем эту обезьяну за хвост, – сказал на прощанье Гибсон.

– Только не следует больше называть эту гору Обезьяний хвост, – ответил я, смеясь. – Отныне она должна называться Дун-Скул-гора.

Странное дело с Канченджунгой. Вот она, третья вершина в мире, возвышается чуть ли не над самым Дарджилингом, где я провел полжизни, постоянно видя ее. И все же я не бывал на ней. Я много раз ходил на Эверест, уезжал в Гархвал, в далекие горы Кашмира и Читрала и ни разу не ходил на Канченджунгу. Ни один шерпа моего поколения не поднимался на Канченджунгу.

Поединок человека с Канченджунгой начался дав­но. В 1905 году небольшой швейцарский отряд пытал­ся найти путь к вершине и пропал без вести. Два­дцать четыре года спустя молодой американец Фэрмер задумал один взойти на вершину, подобно Уилсону на Эвересте, но тоже погиб. В том же 1929 году и в течение двух последующих лет на Канченджунгу ходи­ли три большие экспедиции: две немецкие и одна швейцарская с участием нескольких англичан и австрийцев. Смешанная экспедиция предприняла в 1930 году попытку с непальской стороны. Однако едва началось восхождение, как обрушилась, вероятно, ве­личайшая из лавин, когда-либо виденных человеком. Казалось, весь склон горы сдвинулся с места, и, хотя погиб лишь один шерпа, отряд был настолько близок к гибели, что альпинисты решили идти на другую гору. Обе немецкие экспедиции 1929 и 1931 годов шли с другой стороны, через Сикким и вверх по леднику Зему. Оба раза неделями и месяцами делались попыт­ки пробиться вверх по большому ледяному гребню, известному под названием Северо-Восточного гребня. В конце концов второй экспедиции удалось достичь его наивысшей точки – 7900 метров, но путь к вер­шине так и не был найден. Двое участников – один немецкий альпинист и шерпа Чеден – погибли, упав с высоты тысячи с лишним метров.

С тех пор никто не пытался взять Канченджунгу, несмотря на то, что к ней так легко пройти из Дард­жилинга. Дело в том, что она ближе других больших вершин расположена к равнине и Индийскому океану, из-за чего погода на ней крайне неустойчива. Летний муссон дует здесь особенно долго и сильно, нагоняя такие плотные облака, что из Дарджилинга месяцами не видно вершины. И в остальное время года соприкос­новение поднимающегося снизу теплого воздуха с хо­лодным снегом рождает частые бури и мощные лавины.