Большой пожар - Владимир Маркович Санин

либо застряли и сгорели в лифтовых шахтах, центральная лестница доходила только до десятого этажа, и без лифта покинуть высотку можно было лишь по двум узким боковым внутренним лестницам – не будь они заполнены густым дымом, автолестницы же до высотки не доставали.

Высотная часть Дворца превратилась в западню.

Люди, имевшие несчастье там оказаться, могли рассчитывать только на себя и на чудо – если пожарные пройдут через десятый этаж на крышу, откуда через двери и окна можно прорваться в высотку. Но просто прорваться мало, необходимо еще и проложить рукавную линию – без воды пожарные безоружны.

Такова была единственная теоретическая и, казалось, практическая возможность штурма высотки: через крышу главного корпуса. Единственная – потому что при нынешнем уровне пожарной техники никакой другой возможности не имелось: во второй половине XX века, ознаменовавшейся неслыханным архитектурным и техническим бумом, главным оружием пожарного оставались ствол, топор и спасательная веревка. Чтобы разжечь огонь, человек придумал атомную бомбу, ракеты и напалм; придумать, какими способами потушить современный пожар, у человечества не оказалось ни времени, ни средств. Завтра и время найдется, и средства появятся, это неизбежно, но пожары до завтра ждать не будут – их нужно тушить сегодня.

Поэтому тушить высотку и спасать находившихся там людей можно было только через крышу главного корпуса.

С этим согласились все – кроме людей, взывавших о помощи. В охваченной огнем и запресованной дымом высотке для многих из них эта помощь могла бы прийти слишком поздно.

Люди, окружавшие Кожухова, знали и высоко ценили одно его качество: когда обстоятельства припирали к стене, когда ситуация становилась отчаянной, мозг Кожухова работал на порядок мощнее и быстрее, чем обычно. И тогда он находил удивительно простые, но никому до него не приходившие в голову выходы из положения.

Так, он придумал пойти в атаку на танке, когда горел полигон. В другой раз, когда на окраине города загорелся окруженный старинной каменной стеной монастырь и пожарные машины не могли проехать через низкую арку, Кожухов приказал выпустить воздух из баллонов, и машины прорвались на территорию монастыря на спущенных скатах. Для колес это даром не прошло, но зато пожарные успели спасти уникальный памятник средневековой архитектуры. А пожар на крупном деревообрабатывающем комбинате, когда из-за аварии водопровода пожарные оказались на голодном водяном пайке? Именно Кожухов вспомнил, что в полукилометре находится пруд, и не успел иссякнуть водопровод, как от пруда к месту пожара протянулись две рукавные линии.

Таких простых решений, вся ценность которых заключалась в том, что они были нужны немедленно, сию минуту, за Кожуховым числилось много: чтобы дерзкая мысль возникла, его нужно было только «припереть к стене».

Потому и прослыл он лучшим тушилой, достойным преемником Савицкого.

Идея прорваться на высотку с крыши кинотеатра даже самому Кожухову показалась столь ошеломляюще дерзкой, что он позволил себе взять на размышление несколько минут.

Плоская крыша кинотеатра, своим торцом примыкавшего к высотному корпусу, находилась на уровне его седьмого этажа. Далее, начиная с восьмого, на каждом этаже было по две лоджии – вплоть до самого верха.

Плоская забетонированная крыша… Чем не опорный пункт для броска вверх?

Длина ручной штурмовой лестницы – четыре метра. Одной лестницы. А пятнадцати? Шестьдесят метров! Значит, цепочка из штурмовых лестниц достанет до двадцать первого этажа. Цепочка… Но как ее сделать, эту самую цепочку?

С поверхности крыши до первой лоджии подняться по штурмовке может любой пожарный. Уже не любой, а более подготовленный и ловкий, оказавшись на восьмом этаже, может подтянуть к себе штурмовку, забросить ее на перила девятого и подняться туда. Уже не просто подготовленный и ловкий, а отважный рискнет продолжить эту операцию дальше и выше – на десятый… А если найти таких, которые сумеют на одиннадцатый… пятнадцатый… двадцатый?! Смертельный трюк – повиснуть без страховки над пропастью на узенькой штурмовой лестнице! Такого в боевой обстановке еще никто не пробовал, и потому никто не знает, можно ли это сделать. Но то, что никто не знает, это не аргумент, первые всегда не знают, они верят. А вот то, что это нужно, необходимо и притом срочно, – это аргумент. Единственный, который поймут двести человек, находящиеся между жизнью и смертью.

С этим ясно: раз нужно, значит можно.

Теперь другой важнейший пункт размышлений: дерзкой идее – дерзкие исполнители!

Еще десять лет назад Кожухов не задумался бы и на секунду: исполнителями бы стали двое – он сам и Андрей Чепурин, никого другого к такой рискованной операции он бы не допустил. Но сегодня это было бы донкихотством, заведомо обреченным на неудачу: и здоровье обоих не то, и «начальственный жирок», как посмеивался Чепурин, появился на мышцах, и силы, которые когда-то некуда было девать, совсем не те…

Нужны молодые, первоклассные мастера-прикладники, и не просто молодые и первоклассные, но и самые бесстрашные. Нестеров с Рудаковым? Отличная пара, но вернуть их назад, когда они пытаются спасти малыша и Ольгу, – значит обидеть на всю жизнь… Эх, Гулина увезли в госпиталь, вот кто мог бы начать… Юра, сын!.. Но он только что вынес Вету… В таком состоянии может совершить элементарные ошибки… Лейтенант Клевцов! Конечно! И старший сержант Лавров! Еще бы третьего… Остальным, которые пойдут за ними, будет легче…

– Рагозин, где Клевцов?

– На левом крыле девятого, товарищ полковник.

– Замени его Пушкаревым из резерва и немедленно ко мне. Нилин!

– Слушаю, товарищ полковник!

– Штук двадцать пять штурмовок во двор, к кинотеатру. Собери со всех машин, достань из-под земли! Рагозин! Автолестницу пятой ВПЧ немедленно передислоцируй во двор, к крыше кинотеатра… Отозвался Клевцов?

– Так точно, товарищ полковник, бежит вниз.

– Где старший сержант Лавров?

– На перевязке, палец раздробило, товарищ…

– Ах ты черт… Кто у нас еще из мастеров прикладного спорта?

– Я, товарищ полковник! Я уже понял, товарищ полковник, возьмите меня!

– Ты здесь мне нужен… Лейтенанта Кожухова и сержанта Никулькина ко мне, быстро!.. Седьмой, я Первый, Седьмой, я Первый, как слышишь меня? Прием.

– Первый, я Седьмой, слышу хорошо.

– Андрей, кого можешь оставить вместо себя?

– Первый, прохожу девятый этаж, обстановка сложная, желательно оставаться здесь минут на пятнадцать.

– Понял, через пятнадцать минут спустишься, заменишь меня, я принимаю боевой участок на крыше кинотеатра… Нилин, как со штурмовками?

– Шестнадцать штук отправил во двор, товарищ полковник, остальные минут через десять.

– Учти, головой отвечаешь!

– Учел, товарищ полковник! Товарищ полковник, я ведь тоже мастер спорта… Никулькина, во всяком случае, опередил.

– Выполняй свои обязанности, Нилин! Рагозин, будем поддерживать непрерывную связь по рации и через связных. Обстановкой ты владеешь, что можешь –