Натали Гагарина - Брак по-арабски. Моя невероятная жизнь в Египте

Я улыбнулась новому дню, хорошему настроению и, выпив сок, голышом направилась в душ. Приведя себя в порядок, взяла большой лист бумаги, фломастер и принялась составлять список дел для себя, напрочь забыв про домработницу.

Список получился довольно внушительный, и от этого мое чувство собственной значимости как хозяйки и жены раздулось до неба. Я повесила этот лист на боковую панель холодильника и приступила к выполнению первого пункта:

1. Ревизия продуктов и приведение их в порядок.

Открыв холодильник, я обнаружила, что, кроме двух пакетов с соками и двух свежих апельсинов, там ничего не было. Я тщательно вымыла внутренности холодильника, отполировала его сухой тряпкой и сложила обратно нераспечатанные упаковки сока. Морозильная камера также оказалась совершенно пустой. Я проверила все шкафчики на кухне, но нашла только банку с кофе и пачку чая. Не было даже соли и сахара.

Тогда я вымыла и перетерла всю посуду и красиво расставила ее в шкафчиках. Зато плиту, с толстым слоем присохшего кофе, кажется, никто не мыл со дня ее установки. Прикинув, что с плитой придется повозиться основательно, я решила оставить ее до покупки специального средства.

Я почувствовала себя не в своей тарелке, когда домработница пришла убирать квартиру.

Это была молодая египтянка лет тридцати, маленького роста, худенькая, одетая в длинную галабию темно-синего цвета и в тонком голубом хиджабе на голове. Она поздоровалась по-арабски, наклонив голову. Лицо ее не выражало никаких эмоций, в ее облике сквозила полная опустошенность и какая-то рабская покорность. Алекс прежде рассказал мне, что эта девушка из очень бедной семьи, никогда нигде не училась и перебивается случайными заработками. Ему жаль ее, и он дает ей работу, а мама Зейнаб передает ей какие-то старые вещи и ненужную одежду.

Как хозяйка, жестами, мимикой и разными словами я обратила внимание девушки на ту работу, которую считала первоочередной. Как же! Размечталась!

Девушка вяло прошла с пылесосом по всей квартире, чуть задержалась в ванной и на кухне. Вся ее уборка заняла ровно полтора часа. Деловито спрятав пылесос в шкаф, выбросив в ведро тряпки и забрав деньги, домработница ушла.

Качество ее уборки меня озадачило. Никелированные краны в ванной и не думали сверкать. Ковры как были грязными, так и остались. Окна были покрыты тонким слоем песка, а вся шикарная мебель нуждалась в специальном уходе.

– Да-а-а, дела-а-а... – протянула я. – С такой домработницей грязь поглотит нас, как пески – Древний Египет. Нет уж, я без нее обойдусь. Лучше дам ей денег, чтобы она не приходила.

Я вернулась на кухню. Мне хотелось порадовать мужа и приготовить для него что-нибудь вкусное, но с таким набором продуктов это было невозможно. И вторым пунктом я написала: «Купить продукты». Да, теперь я не просто Наташенька, но и жена, и хозяйка.

Благодаря маме я умела готовить. Правда, искусным поваром не была, но уж борщ сварить или блинчиков нажарить могла запросто.

Я долго сидела посреди кухни, представляя себе новую жизнь и строя планы на будущее, когда звонок в дверь вывел меня из грез. Я открыла – на пороге стоял Алекс с двумя большими пакетами в руках, а за ним – швейцар Абдурахман, тоже с большими пакетами, полными продуктов.

– Алекс! – радостно кинулась я ему навстречу.

– Good morning, darling! Good morning [1] , – широко улыбался Алекс, жестом показывая Абдурахману, куда поставить пакеты. – Вот, заехал в супермаркет, купил еды. Я сам ничего не готовлю, поэтому в доме продуктов нет.

– Да уж видела, – улыбнулась я. – Хотела обед приготовить, да не тут-то было.

– Да, насчет обеда. Одевайся, пойдем в ресторан. Тут рядом, две минуты. Я всегда там обедаю и ужинаю.

Я позже поняла, что обедать в ресторане, коим арабы называют любую забегаловку, – намного дешевле, чем готовить дома. Плюс бонус: не надо мыть посуду и время экономится.

Я пожаловалась мужу на домработницу. Он удивленно ответил, что обычно она хорошо выполняет свою работу.

– Хорошо?! Это по-египетски называется «хорошо»?! А ковры? А окна? А нечищеная газовая плита?

– Она делает все, что возможно. Разве она не пылесосит ковры?

– Пылесосит. Но они – грязные. Посмотри, Алекс.

– Ничего не поделаешь. Значит, надо менять их.

– Менять надо не ковры, а домработницу.

– Меня и маму она устраивает, а тебя нет?

– А меня – нет!

Через день, когда домработница пришла снова, я дала ей банку белой эмали, новую кисточку и попросила покрасить окно в ванной. Оно было совсем маленьким и очень грязным.

Через пятнадцать минут девушка принесла мне банку, дав понять, что работа закончена.

– Как? Так быстро? – удивилась я.

Девушка побежала в ванную комнату, с довольным видом показывая мне работу.

Мое лицо вытянулось, а глаза округлились, когда я увидела, что девушка положила дорогущую эмаль прямо поверх слоя песка и грязи. Стекла стали еще грязнее, чем были, – на них попала краска. Увидев весь этот ужас, я заорала так, что девушка, подхватив подол галабии, немедленно убежала прочь, хлопнув входной дверью.

– Да это не домработница! Это враг какой-то! Вредитель! – задыхаясь от негодования, разговаривала я сама с собой. – Все! Ноги ее больше здесь не будет! Бездарность, лентяйка, неумеха!

Вечером, когда Алекс был дома, девушка пришла за деньгами и стала жаловаться на меня хозяину. При этом она не просто плакала, а рыдала, причитая по-арабски и кося глазами в мою сторону. Впервые у нас с мужем состоялся серьезный диалог:

– Она говорит, что хозяйка обидела ее и не заплатила денег. Это так, Натали? – строго спросил Алекс.

– Деньги платят за работу, а не за вредительство, – парировала я. – Посмотри, что она сделала с окном в ванной. Как можно было красить поверх грязи? Она что, не понимает, что окно сначала нужно вымыть?! Попробуй теперь все это отчистить! Нет, Алекс! Скажи, чтоб она больше не приходила к нам! Я не хочу ее видеть! Мне не нравится, как она убирает!

– Но, Натали... Тогда придется искать другую домработницу.

– Не придется! – упорствовала я. – Если я здесь хозяйка, я сама буду делать так, как мне нравится!

Окей? Are you agreeing? [2]

– Но девушка работает у нас уже не один год. Мама расстроится, когда узнает.

– Мама, когда узнает, что такое чистота в доме, будет рада, что избавилась от этой лентяйки и неумехи.

– Но я не понял, кто будет делать чистоту?

– Я. Я сама.

– Что? Ты сама?! Моя жена не должна работать. Я не для этого женился на тебе, любовь моя. Нет, нет! Это невозможно!

– А я и не собираюсь работать, – съехидничала я. – Просто я буду заниматься любимым делом и доставлять удовольствие себе, а заодно и тебе с мамой.