Елена Бергман - Мир львинов

— Ушел… — прошептал Миррик.

Прижимая ушки и ерошась, львинята продолжили свой путь. Теперь они боялись гораздо сильнее, чем раньше. До полудня детям везло — никакие хищники им больше не встречались. Да и идти стало легче — берег здесь оказался не таким заболоченным. Обедали опять сырыми моллюсками — не хотели тратить время на разведение огня. Поев и немного отдохнув, львинята снова зашагали к родному стойбищу. Все трое заметно хромали, а у Мирши разболелась голова — сказывались полученные побои.

Ночевать решили на земле под сомнительной защитой костра. Миррику удалось подбить камнем утку, и дети изжарили ее на огне. Мирши от еды отказался и почти сразу лег — он чувствовал себя плохо. Миррик и Шера вдвоем прикончили птицу и завалились спать.

Среди ночи львинят разбудили шум и крики. Подскочив, дети увидели незнакомых людей. Полуголые и нечесаные, эти люди выглядели очень дикими. Дикари галдели на непонятном языке и скалили гнилые зубы. Один из мужчин хотел схватить Шеру, но львинька ударила его коленом в пах, вырвалась и и бросилась бежать. Она мчалась, не разбирая дороги, через кусты и камыши, пока не свалилась в заросший тростником болотистый овраг. Здесь девочка затаилась. Она слышала, как преследователи бродят вокруг. Вскоре дикари оставили поиски и ушли, а Шера еще долго сидела в камышах, боясь вздохнуть. Убедившись, что дикари ушли, львинька выбралась из мокрого оврага и влезла на ближайшее дерево, где и провела остаток ночи, дрожа от холода и страха. Утром девочка спустилась на землю и прокралась к месту стоянки. Костет давно потух, а дикарей и след простыл. Миррика и Мирши нигде не было, и Шера пришла к выводу, что мальчиков увели в плен. Львинька осталась одна на чужом кишащем хищниками берегу.

Наскоро перекусив моллюсками, девочка загнала поглубже готовые пролиться слезы и побрела по направлению к родному поселку. Она понимала — чем быстрее доберется до своих, тем больше шансов освободить Мирши и Миррика.

Шера шла и шла, останавливаясь лишь на поиски пищи. На второй день пути на нее напала стая диких собак, покусала и загнала на дерево — львиньке пришлось провести средь ветвей несколько томительных часов. В конце-концов собаки убрались в степь, и Шера пошла дальше. Раны от собачьих зубов воспалились и болели, девочку шатало от слабости, но она не сдавалась. К вечеру третьего дня из-за поворота реки показались знакомые лодки.

Львинька бросилась к воде и закричала.

Через поллучины Шера уже обнимала приемного отца.

— Доча… — шептал Мрах, покрывая поцелуями ее заплаканное грязное личико. — Доча моя… Нашлась… Живая…

По его щекам катились слезы радости.

Глава 8. По следам дикарей. Грибной психоз

Лодки пришлось бросить — следы дикарей уводили через степь в лес. Отряд из тридцати людей и львинов устремился в погоню. Мрах шел впереди на правах вождя, рядом с ним шагал рыжеволосый Миха. Шера, завернутая в отцовскую куртку, ехала на плечах у молодого темношерстного львина. Парня звали Маваши и он был младшим братом ее умершей матери. Львинька очень любила своего дядю и называла его детским именем Мяви. Маваши не возражал.

Друзья темношерстного — восемнадцатилетний львинен Рэш и его невеста — красавица Вави, развлекали девочку, как умели.

— Вот так они и поплыли… — закончила Вави, помахивая луком.

Шера глядела на львиню во все глаза.

— Вода же ледяная… — робко возразила она.

Вави фыркнула и закинула лук на плечо.

— Жить захочешь — не замерзнешь! — рассмеялся Мяви.

— Точно! — поддержал Рэш, поправляя лежащую в перевязи раненую руку.

Но Шера все равно сомневалась.

— Да на себя посмотри. — предложил девочке Рэш. — Покусаная вся — до сих пор на ногах не стоишь, а целые сутки шла — потому что жить хотела! Верно, ребята?

Здоровенные «ребята» подтвердили.

— Видала? — хмыкнул Мяви.

— Видала… — вздохнула девочка. — Сговорились вы…

Львинены дружно захохотали. Шера надулась.

— Хочу к Мраху! — запищала она. — Вы дразнитесь!

— А я не хочу. — ответил Мрах. — Надоело тебя таскать.

— Папка! — заныла львинька. — Ну пожалуйста!

Львин сдался и усадил девочку на спину. Шера была довольна.

— Только чур не прыгать! — велел Мрах приемной дочери. — Ты костлявая!

Шера немедленно запрыгала.

— Ссажу! — пригрозил львин.

— Мя-мя! — передразнила девочка и покрепче обняла его за шею. Мрах потрепал ее по боку и улыбнулся.

— Егоза, угомонись! — попросил он. — Что за девка такая! Куда ни ткнешь — везде твердо! Кормят тебя, кормят…

— Значит, плохо кормят! — встрял Мяви. — Дите, ты есть хочешь?

Шера хотела. Львин наделил ее куском копченой рыбы.

— Спасибо! — обрадовалась девочка и немедленно впилась в рыбу зубками.

— Ням-ням! — сообщила она, довольно улыбаясь. — Вкусно!

— Я тоже хочу ням-ням. — объявил Мрах. — Поделишься?

Шера отломила кусочек рыбы и ловко засунула отцу в рот.

— И вправду вкусно! — похвалил, прожевав, Мрах. — Только мало…

Львинька поняла намек и наделила отца еще кусочком.

— Кушай, папочка Мрашик! — приговаривала она при этом. — Чтобы были силы меня таскать!

«Папочка Мрашик» чуть не подавился — ему почему-то стало очень весело.

— Добрая ты моя… — фыркнул он, сдерживая смех. — Заботливая…

— Хорошая жена вырастет! — поддержал Мяви. — И накормит, и напоит — только на руках почаще носи!

Мрах все-таки расхохотался. Миха — тоже.

— Все женщины одинаковые… Наездницы! — сообщил он. — Мяви, послушай семейных, не женись!

Маваши молча обнял Вави и чмокнул в ушко. Львиня довольно муркнула.

— Если начнет наглеть, разведусь! — пообещал Мяви.

Вави отвесила заболтавшемуся жениху подзатыльник.

— Во, уже дерется! — осклабился Миха.

Львиня показала ему клычки.

— Хорошие зубки! — одобрил рыжий. — Остренькие, беленькие! Косточку погрызть хочешь?

Вави в шутку зарычала. Миха сделал вид, что испугался.

— Мяви! — завопил он радостно. — Твоя женщина на меня нападает!

Мрах поморщился и прижал уши.

— Орите потише! — попросил он. — Голова от вас болит!

Рыжий только ухмыльнулся.

— Варму на вас нету! — продолжал ворчать львин. — Распоясались напрочь!

— Нету. — подтвердил Миха. — И таки распоясались. Вот беда…

Мрах обиделся и отвернулся.

— Папочка! — запрыгала вдруг Шера, указывая в сторону леса. — Гляди — там дым!

Путники мгновенно посерьезнели.