Марко Марчевский - Остров Тамбукту

— Что я могу сделать? — пожал он плечами. — Ты слышал, что говорят охотники. Я не могу их удержать.

— Можешь! — твердо сказал я. — Скажи им, что если не разойдутся по домам, случится большая беда.

Мой решительный голос и уверенность смутили вождя. Он пристально посмотрел на меня и спросил:

— Что же случится? Скажи?

— Что-то очень плохое! — неопределенно проговорил я, не зная, что ему еще сказать.

Он начал настойчиво допытываться, что же именно случится, если они не откажутся от похода. Арамру — землетрясение? Или, может быть, я подожгу большую воду?

— Скажи! — настаивал он. — Что случится?

— Не спрашивай меня, ничего я тебе не скажу! — ответил я. — Если охотники не разойдутся по домам сейчас же, все племя пострадает. Анге бу!

Около нас собралось порядочно народу. Все внимательно прислушивались к нашему спору. Заслышав мои угрозы, туземцы тоже начали меня расспрашивать, что случится. Могу ли я сделать что-нибудь плохое племени? Могу ли вызвать арамру и зажечь большую воду? Я молчал. Это внесло известную растерянность среди них. Этого-то я и хотел, но Смит был другого мнения. Видя, что я вношу нерешительность среди охотников, он куда-то исчез и скоро вернулся в сопровождении Арики. Тогда я понял, что Смит меня обманул: главный жрец не был пьян. Он стоял на площадке молчаливый и мрачный. Все его окружили и засыпали вопросами. Он довольно долго соблюдал молчание, потом заговорил медленно и торжественно:

— Белые листы все мне поведали. Этот пакеги, — он показал пальцем на меня, — хочет чтобы мы не приносили жертву Дао. Он говорит, что племя бома — хорошие люди, а вы все хорошо знаете, что они наши враги. Он так говорит, потому что он приятель племени бома. Правда? — обернулся ко мне Арики, но прежде чем я успел ответить, он страстно продолжил: — Видите его? Он молчит! Значит, я говорю правду! Племя бома — плохие люди! Разве они не похитили Зуму, дочь Ламбо? Похитили! Разве они не похитили Лолу, дочь Ладана? Похитили! Разве они не убили Зумбо, сына Малу? Убили! А вот этот пакеги говорит, что они будто бы хорошие люди. Ну, что ж! Кто говорит правду? Я или этот пакеги?

— Арики говорит правду! Арики! — откликнулось много голосов.

Я еще раз убедился в том, что главный жрец был продувной бестией. В этом я и раньше никогда не сомневался и поэтому считал его опасным человеком. По понятиям туземцев, в его словах была железная логика. То, что он сказал, было верно. Двух девушек, которых он назвал, племя бома действительно похитило несколько лет назад. Когда их похищали с огородов, на которых они работали, один из охраны, Зумбо, был тяжело ранен и на другой же день умер. Все это было верно. Но Арики умолчал о том, что и племя занго похищало женщин из племени бома. Он умолчал о том, что эти взаимные нападения являются причиной вражды между обоими племенами и если будут прекращены, между ними наступит мир и согласие. Он вспомянул все зло, причиненное племенем бома, но умолчал о том, что сделало племя занго племени бома. Он был пристрастен, но в эту минуту всеобщего возбуждения, его слова произвели сильное впечатление. Толпа зашевелилась, послышались угрозы. Мне казалась, что достаточно Арики велеть меня убить, и эти люди ни минуты не будут колебаться. И я решил молчать. Всякое возражение главному жрецу было опасно. У него, вне всякого сомнения, были свои люди, которые слушались его беспрекословно. В этом я уже убедился, когда на меня напали в моей хижине и хотели заживо сжечь. Правда, и у меня были друзья, но ни один из них не пришел бы мне на помощь сейчас, когда все были убеждены, что я друг их врагов. Теперь я понял, почему Боамбо не хотел отменить поход. Он прекрасно знал настроение людей и не желал ставить себя в неудобное положение, хотя в душе не одобрял похода. Сейчас он стоял в стороне, молчаливый и мрачный, и ни слова не проронил в мою защиту. Ноя на него не сердился — он не мог поступить иначе.

А возбуждение толпы росло. Слышались угрозы. Как-то громко крикнул:

— Этот пакеги против нас! Бросим его в большую воду!

Мое положение становилось опасным. «Нужно поскорее убраться отсюда», — пронеслось у меня в голове, и я поспешил уйти с площадки.

III

В тот же день, к вечеру, охотники возвратились, и в селении наступило большое оживление. Забил победоносно бурум, с площадки долетали радостные крики, а я одинокий и грустный сидел в хижине. Хоть бы капитан пришел рассказать, что там происходит... Он единственный меня понимал, хотя и не всегда сочувствовал. Что могли означать эти дикие крики и бой бурума? Торжество? Победу?

В дверях показался Амбо, сын вождя. Увидев меня, он вошел в хижину и возбужденно воскликнул:

— Мы победили! Захватили одного бома!

Я промолчал, не разделяя его радости, она была мне даже противна. Я ни о чем его не расспрашивал, но он сам заговорил о походе. Охотникам не удалось приблизиться к огородам племени бома, потому что тропинка охранялась, и из леса в них полетела туча отравленных стрел. Смит, на которого особенно рассчитывали, как только мимо ушей просвистела первая стрела, удрал.

— Трусливый пакеги, ха-ха! — смеялся Амбо. — Первым удрал, понимаешь? Ни разу не выстрелил из ружья. Все над ним смеялись...

Удрать с поля сражения — это считалось позором. Смит скомпрометировал себя — прекрасно! Так ему и надо!..

— На обратном пути, — продолжал Амбо, — я заметил одного бома. Он залез на дерево и с него пускал в нас отравленные стрелы. Мы осторожно окружили дерево и, когда у него вышли все стрелы, захватили в плен.

— А где он?

— Мы его заперли в хижине. Двое наших его караулят.

До нас долетал бой бурума и крики туземцев. Все были в восторге от удачной «охоты», только я не разделял общего ликования. Мне было тяжело на душе. Война залила весь мир. Все континенты были в огне. Погибали миллионы людей. И даже тут не было мира и спокойствия...

Хотя и редко, но племена враждовали между собой. Правда, больших потерь не несли — не больше одного-двух убитых. Но это не имеет значения. Война остается войной. Она зло, большое зло. И я бессилен его предотвратить...

Словно в ответ на мои мысли, Амбо сказал:

— Сегодня ты очень плохо поступил. Почему ты хотел нас не пустить? Я тебе советовал молчать, а ты что наделал? Арики был прав. На этот раз Арики был прав, — повторил он.

— И это говорит Амбо? — Я грустно на него посмотрел. — Вы убьете невинного человека... Невинного человека, неужели ты не понимаешь?

Нет, Амбо не понимал меня. По его мнению, племя бома было врагом его племени, и никто не мог убедить его в противном. Не только Амбо, но и все остальные так думали. Может быть, вражда между обоими племенами существовала с давних времен и передавалась от поколения поколению? Не знаю, но одно несомненно: эта вражда одинаково вредна для обоих племен. Да ведь эту вражду используют колонизаторы, чтобы держать в рабстве целые народы и племена в Африке и на других континентах и островах...