Василий Ефименко - Ветер богов

— Буду, господин капитан…

* * *

— Ну, дело сделано, — устало потянулся капитан. — Всё поставлено на свои места. Не так ли, Виктор?

— Да, Николай Дмитриевич, — никаких белых пятен. Всё здорово прошло.

— Да, Виктор, неплохо, — задумчиво продолжал капитан. — Жалею только об одном — не попал в наши руки кровосос Сибано. Хотел бы я видеть его под конвоем.

— Ну, это не в нашей власти, Николай Дмитриевич.

— В том-то и дело. Ведь он, подлец, всё равно не в накладе. Если даже американцы потребуют с него деньги назад, что маловероятно, он получит страховку за «Ирука-мару». Даже злость берет.

— А что мы можем сделать?

— Да есть у меня одна мысль, — оживился капитан. — Этот «Ирука-мару» — рухлядь, никому не нужен. И вот представляешь, господин Сибано уже получил страховку, довольно потирает руки, а у берега Номуры появляется «Ирука-мару» с людьми, которые расскажут всем, как амимото торговал их жизнями. Скандал! Да ещё какой! И тут за него берется страховая компания. Там тоже зубастые акулы сидят — никого не щадят. Ну как?

— Это было бы здорово, Николай Дмитриевич. Просто замечательно!

— И я так думаю. Ну, сэндо и «рыбак» своё получат, остальных отпустят, это ясно. В команду можно добавить Кодаму с внуком, старик поведет «Ирука-мару» не хуже сэндо. Как, лейтенант, толкнемся в верха с этой идеей?

— Непременно!

Амимото Сибано был действительно доволен. Страховую сумму он с трудом, но успел получить. Боги вняли его молитвам. После сытного обеда Сибано развалился на мягкой подушке и лениво поглядывал через раздвинутую стенку дома на спокойное и темно-синее в эту пору море. Вот на горизонте показался какой-то бот, направляясь к Номуре. «Кому из сэндо сегодня повезло, что так рано возвращается? — подумал амимото. — А впрочем, кто бы это ни был, повезло мне: он торопится сдать мои семь долей улова».

Бот приблизился — и амимото что-то показалось в нем странным. Не выдержав, он приподнялся, всматриваясь в суденышко, и судорожно проглотил слюну. «Не может быть!.. «Ирука-мару»? Не может быть!»

Сняв кимоно, амимото стал лихорадочно надевать костюм. «Мне срочно надо в Саппоро!» — крикнул он удивленной жене и ринулся из дома.

Господин Сибано был человеком неглупым. Он знал: первые минуты гнева — самые страшные.

Глава пятая

Придя на работу, Эдано Ичиро увидел около грузовой машины, которую он обслуживал, нового грузчика. Рядом с ним стоял Оданака:

— Знакомься, это наш новый товарищ!

Эдано внимательнее взглянул на незнакомца. Это был худой, сутулый человек лет сорока. Лицо его, кроме усталости, ничего не выражало.

— Умэсита! — представился он, поклонившись. — Умэсита Харунори.

— Товарища Умэситу, — пояснил Оданака, — прислали из префектурного комитета и просили устроить на работу. Сержант, который тогда дал мотоцикл, чтобы съездить за врачом, помог нам и в этом деле. Вечером поговорим подробнее.

Целый день Эдано с любопытством присматривался и прислушивался к новому товарищу, но тот был удивительно молчалив, сам не спрашивал ни о чем, а на вопросы Эдано и других грузчиков отвечал коротко, односложно: «да», «нет».

Вечером в той самой комнате харчевни, где готовилась операция «Молодой месяц», собрались Оданака, Эдано и Умэсита.

— Я, — начал Оданака, — пригласил тебя, Эдано, потому, что ты готовишься в партию, и мы, трое, составим первую ячейку в этих местах. Товарищ Умэсита — член партии, у него есть опыт, и он поможет нам.

— Спасибо за столь высокое мнение обо мне, — медленно начал Умэсита и сжал сухие, жилистые руки, положив их на стол. — Только опыта у меня мало. Я сам ещё кое-что недопонимаю.

Заметив недоуменные взгляды собеседников, он скупо улыбнулся:

— Да, недопонимаю. Я тоже жил в деревне, южнее Кобэ. У нас три помещика. Коммунистом я там был единственным. Очень хотелось что-то сделать… Правда, большого уважения к себе со стороны соседей я не замечал. Отец мой был арендатором, а я просто батраком. Ну, а в деревне сами знаете, кого уважают: есть у тебя земля — тебе почет и слава. В войну был матросом, два раза тонул…

Разжав руки, он нервно потерь ладонь о ладонь:

— Извините, я несколько отвлекся… Нет ли сигареты?

— Пожалуйста, — протянул пачку Оданака. — Ну, а что же дальше, товарищ?

Умэсита торопливо закурил и так же медленно продолжал:

— Вернулся после войны в деревню, отца уже не было. Потом пошли слухи о земельной реформе. Знаете, как её ждали?.. Я — в партийный комитет: как быть, что делать? Там мне сказали: земля должна перейти к крестьянам бесплатно, её нужно отбирать у помещиков и распределять среди бедняков. Мысль-то правильная, но как это сделать? Реформу проводят власти, за ними — сила. Ну, вернулся я домой, начал говорить всем: «Не покупайте землю, вам должны её дать бесплатно». Никто меня, конечно, не послушал. Погорел я на этой агитации. Арендаторы хотели купить землю на любых условиях, залезали в долги до третьего колена. А я остался один. Потом ещё неудача. Тот же товарищ сказал мне, что надо бороться за выявление скрытых земель, тогда, мол, борьба в деревне усилится.

— Скрытых земель? — переспросил Ичиро.

— Да. Многие имеют земли чуть больше, чем значится по учетным книгам. Сами понимаете, налоги, обязательные поставки — ну, каждый и хитрит…

— А при чем здесь, товарищ, — снова перебил рассказчика Эдано, — скрытые земли?

— Мне говорили, что после реформы в деревне стали заправлять кулаки. Скрытых земель, конечно, больше всего у них, ну и у простых крестьян есть немножко. Кулаки это знают и держат остальных в руках. Поэтому, дескать, надо выявить скрытые земли у тех и у других, и тогда у мироедов будет меньше власти.

Умэсита помолчал, словно вспоминая пережитое, осторожно стряхнул пепел:

— Я, признаться, засомневался. Как же так, думаю, власти тоже этого хотят, и мы, коммунисты, должны им помогать. Ну, мне показали книжку Ито Рицу[38], в ней действительно написано — надо выявлять скрытые земли, и это, мол, создаст условия для кооперирования деревни. Указание есть указание. Вернулся я к себе, снова начал агитацию и снова потерпел неудачу. Да ещё какую! Скажите, кто добровольно захочет больше платить налогов, больше отдавать риса? А я продолжал долбить своё. Да… Мне и сказали, что если не уберусь из деревни, то будет плохо. И кто сказал? Не кулаки, а свои… Пришлось уехать… Долго искал, куда руки приложить, потом вот, спасибо, в комитете помогли, направили к вам…

— Са… — протянул удивленный Оданака. — Даже не верится.