Хуан Гомес-Хурадо - Контракт с Господом

Слайд с фотографией женщины с предыдущего фото, но гораздо моложе и в университетской мантии.

- Дафне Брент была довольно успешным химиком и работала на "Инфинити Фарма", пока не вызвала интерес владельца, и они поженились. Когда она забеременела, Маркус сделал ее домохозяйкой. Это всё, что нам известно об отношениях в семье, помимо того, что молодой Энтони поступил в Стэнфорд вместо Бостонского колледжа, который закончил отец.

Молодой Энтони, почти подросток, с группой выпуска 1971 года. Его лицо очень серьезно.

В 20 лет он окончил с отличием факультет психологии. Он был самым младшим в своей группе. Этот снимок сделан за месяц до окончания. В последний день учебы Энтони собрал свои вещи и явился в военкомат университета. Он хотел отправиться во Вьетнам.

Пожелтевший и истрепанный бланк, заполненный от руки.

- Это фото его КТВС - квалификационного теста вооруженных сил. Он получил 98 из 100. Сержант-инструктор был так впечатлен, что пригласил его непосредственно на воздушную базу в Лакланде, штат Техас, где Фаулер прошел курс параспасателей - специального подразделения, занимающегося спасением упавших на вражеской территории летчиков. Там он обучился управлению вертолетом и тактике партизанской войны. Проведя на фронте полтора года, он вернулся с войны в чине лейтенанта. В его наградном списке - Пурпурное сердце и Крест военно-воздушных сил. В письменном докладе вы найдете описание того, за что он получил эти медали.

Снимок, сделанный на аэродроме, на нем несколько мужчин в военной форме, в центре - Фаулер в сутане.

- По окончании войны Фаулер поступает в семинарию и в 1977 году становится священником. Он поступает на службу военным капелланом на воздушную базу в Шпрангдалеме, где его вербует ЦРУ. Вполне понятен интерес агентства к человеку таких способностей, в особенности к языкам. Фаулер говорит на одиннадцати и может объясняться еще на пятнадцати. Но Контора - не единственная организация, которая его завербовала.

Фаулер в Риме, с группой других молодых священников.

- В конце семидесятых Фаулер становится активным агентом ЦРУ. Он продолжает служить священником и разъезжает в качестве капеллана по многим военно-воздушным базам по всему миру. До этого момента вы легко получили бы данные и с помощью других компаний по поиску информации. Но то, что я расскажу сейчас, является сверхсекретной информацией, и получить ее оказалось чрезвычайно нелегко.

Экран стал белым. Отбрасываемый экраном свет позволил Орвиллу разглядеть в темноте кресло, а в нем человека. Он постарался не смотреть на него.

- Фаулер - активный агент Священного Союза, службы внешней разведки Ватикана. Это небольшая организация, неизвестная широкой публике, но очень деятельная. В числе ее достижений - спасение жизни израильского президента Голды Меир, когда исламские террористы чуть не взорвали самолет во время ее визита в Рим. За выполнение этой работы медали получили сотрудники Моссада, но для Священного Союза это не имеет значения. Они придерживаются буквального понимания термина "секретная служба". Лишь Папа и горстка кардиналов официально осведомлены о ее существовании, хотя в международном сообществе разведчиков ее уважают и боятся. К сожалению, я весьма немногое могу добавить к истории этой организации. Что касается работы Фаулера в ЦРУ, ни моя профессиональная этика, ни мои отношения с Конторой не позволяют мне ничего раскрыть, мистер Кайн.

Орвилл откашлялся. Он не ожидал ответа со стороны фигуры, сидящей с глубине зала, но всё-таки сделал паузу.

Ничего не произошло.

- Что касается второго вопроса, который вы нам задали, мистер Кайн...

Орвилл на мгновение спросил себя, стоит ли сказать, что ответ в том, что он их не нашел. Что он получил ответ от анонима, с помощью оставленного в офисе закрытого конверта. Что тут вовлечены и другие интересы, что есть люди, которые хотят, чтобы "Кайн индастриз" получила эту информацию. Но потом он вспомнил унижение с душистым мятным облаком и продолжил.

На экране возникла фотография голубоглазой девушки с рыжими волосами.

- Эту молодую журналистку зовут...

РЕДАКЦИЯ ГАЗЕТЫ "ЭЛЬ ГЛОБО“. Четверг, 6 июля 2006 года. 20.29

- Андреа! Андреа Отеро, чёрт тебя дери! Ты где?

Было бы несправедливо сказать, что редакция затихла от этого вопля директора, потому что редакция за час до выхода газеты в принципе не может умолкнуть. Но людские голоса стихли, и на фоне привычного шума телефонов, включенного радио, телевизоров, факсов и принтеров казалось, что воцарилась тишина.

В каждой руке директор держал по чемодану, под мышкой была зажата газета. Он бросил чемоданы на пороге редакции и пошёл прямо в международный отдел, к единственному пустому столу. Нетерпеливо постучал по столешнице.

- Можешь вылезать. Я видел, как ты скользнула вниз.

Из-под стола показалась девушка с рыжими волосами и голубыми глазами. Она пыталась притвориться безмятежной, но её красивое лицо было напряженным.

- Привет, шеф. Я уронила ручку.

Бывалый журналист поднёс руку к голове, чтобы поправить парик. Плешивость директора была в редакции запретной темой, и потому то, что Андреа подловила его на этом деле, ничуть ей не помогло.

- Я недоволен, Отеро. Совершенно. Что за ерунда с тобой творится?

- Что вы имеете в виду, шеф?

- Вот скажи: у тебя есть на счету четырнадцать миллионов евро, Отеро?

- Когда я в последний раз проверяла счет, их там не было.

На самом же деле, когда она в последний раз запрашивала баланс пяти своих кредитных карт, денег на счету почти не было. Причиной столь печального положения дел была ее чрезмерная любовь к сумочкам от Hermès и обуви от Маноло Бланика. Она даже раздумывала, не попросить ли в бухгалтерии рождественскую премию вперед. За ближайшие три года.

- Тогда было бы лучше, если бы у тебя померла какая-нибудь богатая тетушка, потому что ты мне обошлась именно в эту сумму, Отеро.

- Не сердитесь, шеф. То, что случилось в Голландии, больше не повторится.

- Я не имею в виду твои счета за квартиру и прочее, Отеро, - ответил шеф, швыряя на стол вчерашний номер газеты. - Я говорю о Франсуа Дюпре.

Чёрт, так вот в чём дело, подумала Андреа.

- Что тут поделаешь, шеф, - сказала она вслух. - Хищение есть хищение.

- Один день! Один свободный день за пять месяцев, чтоб вы все провалились!

Остальные работники редакции перестали пялиться на эту сцену, поскольку до всех дошло, что они могут работать, и повернулись к ней затылками. - Хищение, говоришь?