Хуан Гомес-Хурадо - Контракт с Господом

Перспектива превратиться в жаркое никоим образом не повлияла на аппетит РН. Этому коту было глубоко наплевать на всё и на всех. Это было капризное, злобное, самодовольное, наглое и совершенно бессовестное создание. Андреа его ненавидела.

Да, ненавидела. И прежде всего за то, что он слишком напоминал ей саму себя.

Девушка окинула взглядом кухню, что отнюдь не улучшило ее настроения. На полках и подоконниках лежал слой пыли, на полу валялись какие-то объедки, в раковине громоздилась гора немытой посуды. А на полу в ванной комнате валялись листы ее неоконченного романа, который она писала в течение последних трех лет.

Вот ведь черт! Будь у нее деньги, она непременно наняла бы домработницу...

Единственной прибранной частью квартиры являлся огромный встроенный шкаф. В отношении одежды девушка была весьма щепетильна. Всё остальное напоминало поле сражения. Она всегда считала, что беспорядок - одна из основных причин разрыва с Эвой. Они провели вместе два года, и ее подруга была настоящим воплощением аккуратности. Андреа ласково звала ее Пылесос-романтик, за страсть заниматься уборкой в ритме Барри Уайта.

Сейчас, когда она созерцала эту катастрофу, на Андреа вдруг снизошло озарение. Она приберется в этом свинарнике, продаст на eBay свои тряпки, найдет хорошо оплачиваемую работу, заплатит по счетам и вновь сойдется с Эвой. Теперь у нее была цель, миссия. Всё будет отлично.

По ее телу пробежала волна энергии, которая длилась ровно четыре минуты и двадцать шесть секунд - время, достаточное, чтобы развернуть мешок для мусора, засунуть в него четвертую часть объедков со стола, а в горячке еще и несколько грязных тарелок, задумчиво подойти к противоположному углу комнаты, наткнуться на книгу, которую она читала накануне вечером, и уронить на пол фото.

На этой карточке были они с Эвой. Последняя фотография, на которой они вместе.

Всё бесполезно.

Она рухнула на диван и разрыдалась, даже не замечая, что пакет упал на пол, и мусор рассыпался по ковру. РН тут же ухватил засохший кусок пиццы и принялся его грызть, не обращая внимания, что пицца успела покрыться налетом зеленой плесени.

- Яснее ясного, да, РН? Я не могу освободиться от самой себя. Уж точно не с помощью швабры и тряпки.

Кот, не обращая на ее слова ни малейшего внимания, подошел к двери и потерся головой о косяк. Андреа тоже машинально направилась к двери, уже зная, что кто-то вот-вот позвонит.

Это кого же, интересно, черти принесли в такое время?

Она распахнула дверь, к удивлению запоздалого гостя.

- Привет, красавица.

- Заходи. Как я вижу, новости быстро разносятся.

- Особенно плохие. Но если будешь реветь, то я уйду.

Девушка отступила в сторону, старательно изображая крайнюю неприязнь, но в глубине души весьма довольная. Энрике Паскуаль был ее лучшим другом и утешителем в течение долгих лет. Он работал на одной из крупнейших радиостанций Мадрида и всякий раз, когда в жизни Андреа случались какие-то неприятности, неизменно появлялся на пороге ее квартиры с бутылкой виски и улыбкой на лице. В эту минуту его появление было более чем кстати, поскольку виски был двенадцатилетней выдержки, а к традиционной улыбке прилагался еще и букет цветов.

- Ты ведь не могла поступить по-другому, правда? Супержурналистка смешала с дерьмом акционера газеты, - сказал Энрике, проходя по коридору в направлении гостиной и пытаясь не столкнуться с РН. - В этом свинарнике найдется чистая ваза?

- Брось их, пусть завянут! В конце концов, ничто не длится вечно. Дай мне лучше бутылку.

- Я что-то не пойму, - сказал Энрике, протягивая ей бутылку - после того, как отчаялся найти вазу для цветов. - Ты хочешь поговорить об Эве или о своем увольнении?

- Даже и не знаю, - пробормотала девушка, возвращаясь из кухни с двумя стаканами в руках.

- Если бы речь шла обо мне, то тебе всё было бы гораздо понятней.

Андреа расхохоталась. Высокий, привлекательный и чудесный Энрике Паскуаль был мечтой любой женщины во время первых десяти дней знакомства и кошмаром в течение трех последующих месяцев.

- Если бы меня привлекали мужчины, ты попал бы в первую двадцатку моего списка. Может быть.

Теперь засмеялся Энрике. Он плеснул себе на два пальца виски, но почти его не пригубил, когда Андреа уже опустошила свой стакан и протянула руку, чтобы его наполнить.

- Эй, притормози. Закончить ночь вызовом скорой - плохая идея. В другой раз.

- А мне это кажется обалденной идеей. Хотя бы кто-нибудь будет обо мне заботиться.

- Спасибо, что вспомнила обо мне. Но не стоит так драматизировать.

- Тебе это кажется пустяками: сначала потерять подругу, а спустя три месяца лишиться работы? Моя жизнь - полное дерьмо.

- Я и не спорю. По крайней мере, дерьмо тебя окружает со всех сторон, - сказал Энрике, широким жестом показав на комнату.

- Мог бы приходить и прибираться тут. От этого точно было бы больше проку, чем от тех дерьмовых спортивных упражнений, которые ты столько лет пытаешься изображать.

Энрике не ответил. Он знал, что последует продолжение, да и Андреа тоже. Журналистка уткнулась лицом в диванную подушку и заорала во всю глотку. Через несколько секунд крик превратился в рыдания.

- Надо было мне принести две бутылки.

В эту минуту зазвонил мобильный телефон.

- Кажется, это твой.

- Кто бы это ни был - скажи ему, пусть идет в задницу, - сказала Андреа, не отрываясь от подушки.

Энрике изящным жестом взял ее мобильник.

- Говорите громче, не слышу, - крикнул он в телефон - Одну минуточку!

Он передал телефон Андреа.

- Поговори с ним. Я не понимаю по-иностранному.

Андреа взяла телефон, вытирая слезы ладонью и пытаясь говорить обычным тоном.

- Вы хоть знаете, который час, придурок? - проворчала она.

- Простите, это вы - Андреа Отеро? - осведомился на английском языке незнакомый голос.

- Кто говорит? - переспросила журналистка на том же языке.

- Меня зовут Джекоб Расселл, мисс Отеро. Я звоню из Нью-Йорка. Я звоню от имени моего шефа, Раймонда Кайна.

- Раймонд Кайн? - снова переспросила она. - Компания "Кайн индастриз"?

- Совершенно верно, мисс. Это тот самый Кайн. Так же, как и вы - та самая Андреа Отеро, что в прошлом году сделала скандальное интервью с президентом Бушем.

Конечно же, интервью. Это интервью наделало много шума в Испании и даже в Европе. Она была первой испанской журналисткой, посетившей Овальный кабинет, и некоторые из ее резких вопросов - лишь немногие, которые ей удалось задать помимо одобренных - заставили техасца занервничать. Этот эксклюзивный материал стал толчком для ее карьеры в газете. По крайней мере, на короткий срок. И похоже, привлек внимание кое-кого по ту сторону Атлантики.