Василий Ефименко - Ветер богов

И тут появился жилец, Савада. Оказывается, он был у русских в плену. Сколько он о них рассказал странного и удивительного! «Кто не работает, тот не ест». Разве это не удивительно? Выходит, амимото у русских умер бы с голоду. Разве это не странно? И русские действительно лечат бесплатно. Даже пленных лечили.

«Вот так, старик, — говорил Савада, — работал ты всю жизнь и у себя на родине не можешь вылечить внука. Он никому сейчас не нужен. А если бы он заболел в русском плену, поверь, русские оттащили бы его от порога смерти».

Механику Кодама поверил: человек в годах, отец семейства и, кажется, тоже уже дед. Но ведь то было в России, в плену. Не объявлять же ему, Кодаме, войну русским, чтобы сдаться в плен. Старик даже скупо улыбнулся при этой мысли.

Трубка погасла, и Кодама, тщательно выбив её, запрятал в карман. Затем он поднялся и пошел, шаркая ногами по гальке, к хижине. Уже ложась спать, беспокойно подумал: «Какая погода будет завтра?»

Утром старик хмуро, как уже о чём-то решенном, сказал собиравшейся на работу дочери:

— Сегодня вечером мы с Эйдзи, возможно, немного поплаваем, и если задержимся, не волнуйся.

— Что вы задумали? — встревоженно спросила дочь.

— Са! — досадливо поморщился старик. — Эйдзи будет полезнее подышать морским воздухом, чем лежать в такой копоти. Если море будет спокойно, доберемся до соседей. Я уже четыре года не видел старого друга. А гостей ведь угощают — пусть внук немножко полакомится.

— Это может повредить Эйдзи, отец.

— Я сказал! — категорически ответил старик и отвернулся.

Дочь покорно поклонилась и, вытирая набежавшие слезы, заторопилась на работу.

Посидев несколько минут, старик нахлобучил шапку и пошел к лодке. Он долго стоял, рассматривая каждую доску, словно видел их впервые. Выдержит, — говорил он сам себе, — непременно выдержит. Было бы слишком несправедливо, если б она не выдержала. Выходить надо вечером, чтобы морская охрана не задержала. Ну, а если задержит? А… с голого и семерым штанов не снять. Хуже не будет… Номуро для такой лодки — залив широкий. Это правда. Но разве его руки разучились держать весла? Сил у него маловато. Тоже правда. Но разве нет паруса, пусть латаного-перелатанного? Ему не в новогодних гонках участвовать. Лишь бы был попутный ветер! А он будет. Кому это и знать, как не старому рыбаку.

Куда плыть? Он тысячу раз там бывал до войны. Это в лесу можно заблудиться, а рыбаку в море?.. Только так, — окончательно решил старик, — только так!

Вернувшись в хижину, Кодама присел у постели Эйдзи.

— Сегодня мы с тобой немного поплаваем, внучек! — ласково проговорил он.

— Поплаваем? — удивился Эйдзи, и его бледные губы раздвинула чуть заметная улыбка. — Где?

— Э-э… — укоризненно покачал головой дед. — И это говоришь ты, рыбак, который полгода не был на воде? На море, конечно. Тебе свежий воздух будет полезнее, чем копоть фонаря, а если всё сложится хорошо, доберемся до соседей. Помнишь моего друга Киритани? Я его четыре года не видел. То-то обрадуется. А потом, поездка нас не разорит. Мы как большие богачи: можем делать всё, что хотим.

— Вы правы, дедушка, — немного оживился внук. — Для нас с вами — не убыток.

— Вот и хорошо.

Вечером, когда стемнело, дед, поддерживая внука, отвел его в лодку и помог улечься на дно — на заранее постеленные циновки, под которые бросил ворох сушеной морской травы.

— А почему мы отправляемся вечером? — вдруг заинтересовался Эйдзи.

— Чтобы люди не завидовали: у нас с тобой слишком красивые наряды.

— Вы стали шутить, дедушка? — устало сказал внук и закрыл глаза.

Кодама столкнул лодку, не торопясь вдел весла в уключины и сделал первый мерный гребок…

* * *

Смертельно уставший старик с нетерпением ждал рассвета. Он правильно оценил свои силы, ветер и парус тоже не подвели. Где-то рядом, в пределах видимости, должен быть остров, ставший снова русской землей. Ближе подходить было опасно, у берега много подводных камней. Старик терпеливо ждал, посасывая пустую трубку и борясь со сном. Постепенно его стало охватывать беспокойство, предчувствие беды. И он понял: ночью потеплело, и море окутал туман, густой, непроницаемый. То-то звезды сначала побледнели, как перед рассветом, а потом быстро погасли.

«Плохо, — подумал Кодама, — очень плохо. Туман может задержаться на несколько дней, и лодку снесет далеко, через весь пролив. Если так случится, значит, род Кодамы угаснет немного раньше. Только и всего», — закончил он свои горькие размышления.

Вскоре проснулся внук, и старик заботливо склонился над ним.

— Где мы, дедушка?

— В море, внучек.

— Я долго спал?

— Часа три.

— Прекрасно выспался, а есть как захотелось!.. Мы поплывем к твоему другу или домой?

— Конечно, к Киритани. А спал ты так, внучек, потому, что тебя укачивало море. Отдохни ещё.

Оба замолчали. Мысли Кодамы были горестными. Возможно, — думал старик, — они скоро умрут. И он не сказал Эйдзи, что сам, своими руками приблизил его смерть. О себе он не думал, с него хватит такой жизни. Дочь? Он, конечно, любит её по-своему, но без такой обузы, как они оба, ей будет легче. Один рот, не три…

— А почему мы стоим? — попытался поднять голову Эйдзи.

— Туман, внучек. Ты ведь рыбак и знаешь — в туман лучше отстояться.

— А… Вот мне говорили, дедушка, что американцы и в тумане видят, у них есть какие-то радары.

— А у русских они есть? — оживился дед.

— У русских? — В голосе внука послышалось удивление. — Не знаю, дедушка.

Время шло медленно, старик волновался всё больше и больше, скрывая это от внука. Туман! И море против них. Проклятие небу! Кодама ссутулился и закрыл лицо руками, не желая смотреть на крушение своей такой далекой, такой трудной и такой шаткой надежды. Последней надежды в жизни.

Прошел еще час, другой. Внук терпеливо лежал, не говоря ни слова. «Да, вот, оказывается, как, — пришла в голову деда новая мысль. — Всё-таки все Кодама закончат жизнь в море».

А море было такое ласковое, тихое. Оно чуть покачивало лодку, убаюкивая не только внука, но и деда. Нет, это не море виновато, море их не обидело, всю жизнь оно помогало им и даже сейчас старается утешить в последние часы. Это небо виновато, оно наслало туман. Это боги такие равнодушные к страданиям бедных людей, они очень жестоки, эти боги, как амимото Сибано. Он ли их не молил, не обращался к ним за помощью? «Видно, для бедняка нет справедливости ни на земле, ни на небе», — думал старый рыбак и еще крепче сжимал руками голову.

— Дедушка! — прервал его раздумья голос внука. — Ты слышишь?