Дина Полоскова - В погоне за Иштар

Мы сидели по разные стороны стола, и не смотрели друг на друга. Я боялась поднять взгляд, боялась увидеть на его лице осуждение, разочарование… Чем я оказалась лучше Эстель? В его глазах обе ситуации, должно быть, выглядит одинаково. Эстель обманула его, чтобы украсть ключ к сокровищам. Я обманула его, чтобы украсть ключ от Персефоны. Я не крала этот проклятый ключ, оставила его на корабле, я была не в себе, но понимаю, как все это выглядит со стороны. Он, наверно, никогда не простит меня. И только я в этом виновата. Но это молчание, черт меня дери, невыносимо!

— Тара, — позвал меня Эддар.

Я опустила голову еще ниже.

— Посмотри на меня, Тара, — сказал он, и тихо добавил, — Это приказ.

Меня как током прошибло. И даже не от улыбки в его голосе, и не от того, что этот самый голос почему-то окрасился хрипотцой. Я вспомнила… Как однажды уже слышала эту фразу. Да что там вспомнила! Я все это время не могла ее забыть. Разве можно забыть самый волнительный, самый чувственный момент твоей жизни? Кровь прилила к щекам, сердце замерло на миг, а потом застрочило с утроенной скоростью, руки задрожали, и привычная слабость в коленях заставила меня возблагодарить случай за то, что я сижу. Я по-прежнему не поднимала взгляд на капитана, чувствуя нарастающее томление внизу живота, и знала при этом, что он чувствует что-то похожее.

— Тара, — в третий раз позвал меня он, и я привычно утонула в двух фиолетовых озерах.

В следующий миг — я не знаю, как это получилось — я оказалась прижатой к теплой твердой груди. Казалось, что руки и губы Эддара везде — он покрывал поцелуями мои губы, щеки, шею, плечи, руки. Я ощущала его прикосновения каждой клеточкой своей кожи, и мне было чертовски мало, я хотела впитать его всего, втянуть в себя, без остатка.

— Эддар, — я выдохнула его имя, впиваясь взглядом в глаза, и в следующий момент оказалась прижатой к стене. Его руки подхватили меня за талию, приподняли, и он погрузился лицом в самый низ живота, с силой втягивая мой запах.

— Моя, — прорычал он, — Моя Истар… Только моя.

Поцелуи его стали жесткими, горячими, почти мучительными. И чем более решительным становился он, тем больше обмякало мое тело, становилось податливым и послушным.

Я не очень поняла, как это получилось, он просто рванул руками порта комбинезона, кружевную полоску белья… Если бы не бешеное, пульсирующее желание, сводившее меня с ума, я бы, наверно испугалась. Так резок и так… груб он никогда еще не был. И, черт меня подери, мне безумно хотелось большего.

— Эддар, я не могу больше, — хрипло простонала я, в то время как он ласкал мою шею, и он зарычал, опять приподнимая меня над полом.

— Если ты прямо сейчас не возьмешь меня, я умру, — пообещала я в перерывах между поцелуями, и прикусила его губу.

Он легко держал меня над полом одной рукой, помогая тяжестью своего корпуса. Другая рука опустилась совсем низко, и его пальцы легонько погладили ставшую невероятно чувствительной, плоть.

— Посмотри на меня, Тар, — прорычал он, и я открыла глаза, одновременно направляя его палец в горячую влажную глубину. Эддар зарычал и впился поцелуем мне в шею.

В следующий момент с резким толчком мысли испуганной стайкой вылетели из головы, а по телу волна за волной, начала разливаться, зыбь наслаждения.

На наше счастье в кают-компанию никто не вошел. Впрочем, если бы и вошел, мы вряд ли заметили бы это. Да и если бы кто-то из команды захотел внепланово перекусить, боюсь, так и застыл бы перед дверью, услышав ритмичные удары о стенку переборки, соперемежаемые хриплыми стонами и криками.

— Прости меня, Тара, — сказал Эддар, когда мы лежали, прижавшись друг к другу, на угловом диване в кают-компании. Не очень удобно, но двигаться сейчас совершенно не хотелось.

— За что? — удивилась я. Если рассуждать логически, прощения надлежало просить мне.

— Не уберег тебя, не доглядел.

— Ты прямо как Атлант, — улыбнулась я.

— Смотри, буду ревновать, — пригрозил Эддар, — Эта консервная банка слишком много говорит о тебе.

— Эддар, — до меня внезапно начал доходить смысл происходящего, — Что мы наделали!

Откровенное удивление на его лице говорило о том, что он ничего не понимает. Ну как можно быть таким болваном!

— Эддар, — простонала я, — В прошлый раз, ну, когда мы… Я потом…

— Да я понял, что ты была не в себе, ты не представляешь, сколько я ругал себя за то, что не привязал тебе тогда к кровати! Шучу, шучу, — он увернулся от тычка, — Что заснул тогда, и не проснулся, когда ты уходила… Я же знал, но должен был предвидеть…

— Эддар, но сейчас… Опять… Начнется! А нам надо в этот, как его, Реактор! — вот видишь, уже слова начала забывать! — я была в ужасе.

— Не начнется, — уверенно сказал Эддар, — Основная мутация, то есть сонастройка происходит в первый раз. Теперь с потерей контроля будет проще. Вот если бы, например, я или ты, были с кем-нибудь другим, пришлось бы начинать все заново.

— А почему ты думаешь, что я не была ни с кем другим? — невинно захлопала я ресницами, и практически одновременно с моим хлопаньем рука капитана легла мне на горло, нежно так, осторожно его поглаживая.

— Никогда даже не шути так, Истар, — серьезно сказал Эддар, а потом добавил, — По запаху, Тара. Ты ни с кем не была, ты только моя.

Вот как. По запаху, значит. Но это имеет и обратный эффект, и это прекрасно! То, что у меня не кружится голова, как в прошлый раз, говорит о том, что у них с Цалибу ничего не было. Нет, я и не думала, что Эддару нравятся жадные до крови маньячки, но мало ли… В общем, после этого разъяснения, если какие-то подозрения и мешали мне жить, то они исчезли.

Через час мы с Эддаром уже стояли перед Хранителем в самом сердце Священной Горы. На моем плече сидел Юдвиг, который решил отправиться с нами, заявив, что сто лет уже не видел Хранителя.

Хранитель Священной Горы Астарты оказался худым, с запавшими глазницами и щеками, и длинным, как жердь, стариком с длинными белыми волосами, убранными в пучок, и голубоватой кожей.

— Даррэд, мальчик, — приветствовал он Эддара на зиккуратский манер, проведя ладонью по лбу, справа налево, — Я рад видеть тебя снова.

— Мы собрали семь драгоценностей, Хранитель. Как ты думаешь, их хватит, чтобы запустить Реактор?

— Мне жаль огорчать тебя, мальчик, но без «Тамар» это невозможно. Но ты неправ, ты принес девять из бесценных артефактов, ведь девушка, стоящая рядом с тобой, живая носительница двух из десяти.

— Значит, нужна «Тамар».

— Да. Но собранные девять, оставленные здесь, сильно повлияют на нейронное поле планеты. Зиккурат начнет осторожно готовиться к пробуждению. Вредно резко прерывать сон даже такого ничтожно маленького существа, как человек. Что говорить о целой планете… Следует действовать крайне деликатно…