Игорь Андреев - Приключения 1986

Трофименко издал короткий смешок.

— Говорить любит. Это точно. Бывает, что и не по делу. Сейчас вот конфликтует с нашим домкомом. Такой шум стоит…

В квартире Слуцкого, в тесной прихожей повернуться было негде. Из кухни несло каким-то чадом, но, перебивая этот чад, стойко пахло грибами. Хозяин, неуловимо смахивающий на французского киноактера Луи де Фюнеса, встретил пришедших в потертом махровом халате, из-под которого виднелись ноги, обтянутые кальсонами не первой свежести.

Сразу же после обмена приветствиями и взаимного представления он провел гостей в ближнюю комнату и, не предложив сесть, ринулся в атаку.

— Вам давно надо было спросить у Слуцкого, дорогой товарищ Дудин. Слуцкий живет здесь десять лет и всегда в курсе.

— Вы же были за городом, Семен Ильич, — миролюбиво сказал Трофименко, с любопытством оглядывая стены, увешанные связками сушеных грибов, семейными фотографиями и декоративными тарелками.

— Да. А что? Вы знаете, сколько сейчас грибов? Так вот, когда Слуцкий идет собирать грибы, он еще даст фору молодым. И это в мои 78 лет! — Семен Ильич торжествующе воззрился на Дудина. — А что вы стоите, юноша? Садитесь! — Он широким жестом указал на продавленный диван.

Дудин с опаской присел. Трофименко пододвинул к себе колченогий стул. Слуцкий прислонился спиной к ветхому зеркальному шкафу и, скрестив руки на груди, застыл в выжидательной позе.

— Семен Ильич, — начал Дудин, извлекая из карманов фотографию Мальцева, — вы сказали, что человека, который изображен на этом снимке, вы видели около дома № 4 в обществе другого, незнакомого вам мужчины. Так?

— Совершенно верно, — с достоинством констатировал Слуцкий. — Это было в среду, 26-го. Почему в среду? Потому что в половине девятого за мной должен был заехать мой старший сын и отвезти на дачу. Вы знаете, у мальчика оказались большие способности. Он уже судья всесоюзной категории по пинг-понгу.

Не вдаваясь в обсуждение блистательной карьеры Слуцкого-младшего, Дудин задал следующий вопрос:

— Семен Ильич, а что делали вот этот гражданин, который на фотографии, его фамилия Мальцев, и тот, второй?

— О, я так понимаю, у них был конфиденциальный разговор. Когда я подошел к соседнему дому, этот, на фотографии, стоял ко мне лицом. Я его хорошо разглядел. А другой — спиной. Слышу, ваш Мальцев строго говорит другому: смотри, мол, Ерофеич, даю тебе еще два дня, а после в суд.

— Вы это… Ручаетесь, что так было сказано, Семен Ильич? — спросил участковый.

Слуцкий снисходительно оглядел его с ног до головы.

— Молодой человек, ваша мама только тихо радовалась, если бы у вас в ваши годы был такой слух, как у меня в мои. А знаете от чего? Крепкий сон и правильное положение в постели. Вы, например, как спите? — обратился он к Дудину. — Я в одном журнале прочитал: кто спит на животе — недоволен своей работой, кто на боку — склонен к тоскливости и нуждается в нежности, а кто на спине — тот сильная личность!

— Хорошо, хорошо, — поспешно перебил Дудин, — это очень интересно. Но давайте уточним. Вы слышали, как было сказано «Ерофеич»? А может, «Ермолаич»?

— Я, товарищ инспектор, еще в здравом уме и могу отличить козу от носорога, — обиженно произнес Семен Ильич. — Было сказано «Ерофеич»!

— Понятно, — миролюбиво согласился Дудин. — Значит, расписка, а через два дня в суд? Так? А больше они ни о чем не говорили?

— Не слышал. Я прошел мимо. Откуда мне знать, что вас это заинтересует?

— А они куда делись?

— Вы знаете, я когда прошел мимо, то потом обернулся. У меня есть такая привычка — оборачиваться. Так вот, тот, который Мальцев, уже пошел вот туда, к пустырю. — Слуцкий махнул рукой в сторону окна.

— А другой?

— А другой постоял и пошел вслед за ним.

— За ним? И вы его по-прежнему видели только со спины?

— Ах, товарищ Дудин, если бы я знал, что это нужно, так я бы его обежал со всех сторон…

Дудин немного подумал, потом решительно проговорил.

— Семен Ильич, вы могли бы показать на улице, в каком именно месте вы видели Мальцева и того неизвестного?

Через несколько минут Слуцкий, одетый в добротное ратиновое пальто и коротенькие, по щиколотку, брючки, привел сотрудников милиции к дому № 4. У фасада росли две чахлые березки, нижние ветви одной из них были надломлены.

— Вот, балуются сорванцы, — сокрушенно пробурчал Трофименко, поднимая безжизненную ветвь. — А ведь только недавно посадили… Сердце кровью обливается…

— Как, по-вашему, чем оно еще может обливаться? — резонно заметил Слуцкий и, неожиданно распалясь, набросился на участкового: — Это, между прочим, плоды безрукости нашего домового комитета. Кто там председатель? Бычков! А Бычков потерял свою нравственную чистоту перед жильцами, диктаторскими методами выводя одних членов домкома, с ним несогласных (тут Семен Ильич со значением на секунду умолк), и кооптируя других, ему поддакивающих!

Трофименко оторопело приоткрыл рот, намереваясь возразить, но Дудин решительно прервал грозившую разгореться дискуссию.

— Довольно! Сейчас вопрос к вам, Семен Ильич. Именно на этом месте 26 августа в 20.30 вы видели неизвестного, который вначале разговаривал с Мальцевым, а после пошел за ним к пустырю?

— Совершенно точно, — согласился Слуцкий.

— Не обратили внимания, какого он роста, сложения, цвет волос?

— Такой плотненький, но пожиже вас… И пониже. Волосы шатенистые…

— А возраст? Хотя бы приблизительно.

— На спине даже приблизительно и то не написано. Одно могу сказать: не старый, ваших лет, если позволите…

— Как он был одет?

— Знаете, какая-то куртка и джинсы. Белой краской вымазанные. Человек, скажем, работает по хозяйству дома, белит что-нибудь или красит, а тут к нему приходит знакомый экстремист, берет за горло и начинает требовать деньги…

— Почему деньги?

— Расписка, молодой человек, расписка. Вы никогда не давали в долг крупные суммы? Нет? А Слуцкий давал… И каждый раз под расписку. Так что вы думаете? Был такой случай, когда меня за это чуть не отослали в лучший мир. Давно, правда, еще при нэпе…

— Понятно. А что у того человека было на ногах?

— Вы полагаете модельные туфли? Как у меня? — Семен Ильич покрутил носком желтого стоптанного ботинка. — Сильно ошибаетесь. Тапочки.

— Белые?

— В белых тапочках, молодой человек, мы все будем там… — Слуцкий стоически указал на небо. — Нет, он был в обычных войлочных тапочках. На улице это бросалось в глаза…

Улучив момент, в разговор вступил Трофименко.