Enahma [<a href="/cdn-cgi/l/email-protection" class="__cf_email__" data-cfemail="f5909b949d9894b58c949d9a9adb969adb809e">[email&#160;protected]</a>] - Освобождаясь от пут

– Что вы хотите с ним сделать, директор? – вежливо спросил он и зевнул.

– Я должен исключить его, – оглянулся Дамблдор, и что-то замерцало у него в глазах.

Люпин и мистер Уизли согласно кивнули, черный пес гавкнул, Северус что-то одобрительно проворчал, и только Энни все еще медлила. Гарри улыбнулся ей и покачал головой.

– Нет, – спокойно сказал он.

Комнату наполнили возмущенные вздохи и взволнованный ропот. Гарри пожал плечами.

– Не думаю, что это было бы хорошей идеей. Может, этот несчастный случай привел Уизли в чувство…

– Но ты не захотел поговорить с ним! – изумленно воскликнул мистер Уизли.

– Я действительно не хочу, но это – другое дело. Я не согласен с его исключением. Ему нужен еще один шанс.

Пес неодобрительно залаял. Гарри бросил на него острый взгляд.

– Ты не можешь ничего сказать, Сириус. В нескольких похожих случаях тебя простили, – Гарри почувствовал, что мир снова расплывается вокруг него. Он подтянул колени к груди и закрыл глаза. – Я не буду свидетельствовать против него.

– Я думаю, спор закончен, – сказал Снейп, положил Гарри на кровать и повернулся к Дамблдору. – Он слишком утомлен, чтобы продолжать. По крайней мере, самое важное решено. – Директор кивнул. Снейп встал, но Гарри высунул руку из-под одеяла и схватил его за мантию.

– Я рад, что ты не заколдовал Рона, – полусонно пробормотал Гарри.

– Но Блэк едва не сделал это, – не смог не ухмыльнуться Снейп. Собака насупилась.

Энни подошла поближе и наклонилась к лицу Гарри.

– Ты поправишься? – тревожно спросила она.

Гарри открыл глаза и протянул руку к ее лицу, неуклюже его погладив.

– Конечно, Энни.

**************************************************************************

В следующие два дня, на взгляд Гарри, было слишком много посетителей. Мадам Помфри сумела убедить Северуса, что тот должен остаться в лазарете, и все его друзья получили возможность поговорить с ним сейчас, когда он не мог сбежать. Его первым посетителем стал Арес, следующим – Невилл. Гарри не сказал им, что произошло в Хогсмиде, но они оба знали об этом и уверяли его, что этого бы не случилось, если бы он пошел с ними. Гарри кивнул и согласился, потому что не хотел спорить.

К счастью, беседа с Аресом была не только о несчастном случае. Гарри спросил его о зимних каникулах, продолжая беседу, начатую несколько дней назад, и Арес открылся ему. Он рассказал о реакции семейства на преданность отца, о поведении матери и надеждах родственников на него.

– Они все обвиняют папу не в том, что он присоединился к Ты-Знаешь-Кому, а в том, что позволил себя поймать. Знаешь, они – не Пожиратели Смерти, но почти все поддерживают Темного Лорда. И ждут, что я сделаю то же самое, – он покачал головой. – Не знаю, что мне делать летом. Я не хочу ехать домой. Больше нет.

Арес заставил Гарри вспомнить собственные летние каникулы и родственников, и у него появилась мысль, что, возможно, Дурсли были не так плохи, как он думал. В конце их долгой беседы Гарри предложил поговорить с директором или деканом факультета о его проблеме – теперь, когда началась война, они не могли рисковать потерять студента. Аресу не понравилась мысль о разговоре с директором, но он пообещал зайти к Снейпу, как только сможет. Гарри успокоился, он был уверен, что Северус найдет способ решить проблемы Ареса.

Беседа с Невиллом была более беспокойной. Его друг наверняка знал, что Рон напал на Гарри и серьезно его ранил: он слышал взволнованные слова Гермионы и видел ее поведение за завтраком. Он даже сказал Гарри, что Гермиона порвала с Роном и удалилась заниматься в библиотеку, полностью избегая гриффиндорских комнат.

– Рон просто сидит на кровати. Он уже пропустил три приема пищи. Я думаю, что он, наконец, занялся небольшим самоанализом. Возможно, это слишком поздно для тебя, но, надеюсь, не слишком поздно для него, – сказал Невилл. – Интересно, почему директор или твой отец его не исключили.

Гарри только пожал плечами. Он не хотел даже думать о Роне. Он сменил тему и спросил Невилла, что тот хотел рассмотреть в эссе по чарам, изменяющим память. Невилл выбрал тему о трудностях при частичном изменении памяти – когда изменяют только небольшую часть памяти или некоторые основные мысли. Они долго обсуждали эту тему, позднее к ним присоединилась Гермиона, добавив свои идеи к спору. Она даже принесла несколько книг из библиотеки – мадам Пинс прислала их лично Квайетусу.

– Так ты бросила Рона, – были его первые слова, как только они остались одни.

– Я, в конце концов, устала от него, – твердо сказала она, но тон ее был грустным.

Гарри посмотрел на нее.

– Мне жаль.

– Глупый, это была не твоя вина! – воскликнула Гермиона.

– Я знаю, но мне все равно жаль. Мне жаль тебя.

– Думаю, ты можешь пожалеть и самого себя, – загадочно произнесла Гермиона.

Гарри резко повернул к ней голову.

– Что ты имеешь в виду? – подозрительно спросил он.

– Ты потерял его дружбу, – просто сказала она.

– Я не могу потерять то, чего никогда не имел!

Гермиона наклонилась вперед.

– Гарри, я… – она не смогла закончить. Гарри вскочил, его лицо побледнело.

– О Боже, – прошептал он. – Это не может быть правдой…

– Ложись назад, глупый, – успокаивающе улыбнулась ему Гермиона. – Твой отец разозлится на тебя, если узнает, что ты сегодня вставал с кровати.

– Но… но ты… – Гарри задрожал.

– Профессор Снейп знает, что я знаю. Я сказала ему и Дамблдору, – произнесла она.

Гарри не мог двигаться, только непрерывно тряс головой от ужаса. Гермиона подошла к нему и подтолкнула к кровати. После короткого сопротивления Гарри уступил и улегся обратно на кровать, все еще дрожа от шока.

– Я дура. Мне нужно было подольше подождать, – спокойно упрекнула себя Гермиона. – У тебя хватает своих проблем без моего…

– Нет, Гермиона. Все нормально. Это было просто немного… неожиданно, по меньшей мере, – внезапно ему в голову пришло кое-что, и он сильно побледнел: – Рон знает?

Гермиона покачала головой.

– Нет. Директор запретил мне говорить кому-либо. Не то, чтобы я хотела, – печально сказала она. – Я не могу больше доверять Рону. Что он сделал…

– Он думал, что ты изменяла ему со мной. Ты должна сказать ему, что я никогда… – отчаянно начал Гарри, но Гермиона успокаивающе махнула рукой.

– Нет, Квайет. Я никогда не вернусь к нему. Что-то… сломалось во мне. Доверие, уважение. Я… я не думаю, что смогу быть ему другом. А… что ты чувствуешь? – робко посмотрела она на Гарри.

Глаза Гарри наполнились слезами, и он опустил голову.

– Боюсь, я чувствую то же, что и ты…

Он не смог продолжить. Дверь открылась с громким стуком. В дверях стоял Северус, его лицо было землистым, а глаза бездонными.