Малые Врата - Павел Гусев

тревогой, но всё же в руках женщины себя держали. Ни одного крика истерики, ни одного вопля отчаяния не было слышно над селением, только злые, чёткие возгласы, беспокоили округу. Бабы в то время, как и мужики, характер имели железный, в основном все, в этом селении, кроме жены дядьки Василя. По тому, как до того, как стать его женой, ей довилось уже побывать в хазарском плену, хоть и сама она была крови хазарской, и родители её были уважаемого в степях рода. Но всё же семью её печенеги в одной из междоусобных стычек вырезали, а её полонили и погнали на продажу. Вот тогда Василь и познакомился со степной красавицей, напав с отрядом ратников на кочевников гонящих невольников в рабство.

Василь тогда был молодым да не женатым, хазарка тоже, вот и глянулись они друг другу, да и зажили вместе, и жена его больше никогда не помышляла, чтоб перебраться жить обратно в степи. Но испуг у неё остался после того, как она насмотрелась на ужасы плена. И с тех пор, как только слух пройдёт, что враги близко, её сразу начинал бить озноб и она непрерывно повторяла словно одержимая: «В плен я не пойду и детей не отдам». Особенно её страх проявлялся в отсутствии мужа, как сейчас. Все соседи знали о боязни женщины и при малейшей угрозе, сразу прятали её подальше вмести с детьми.

Мужское же население Малых Врат, от сопливых подростков и до самых старых дедов, все брали в руки хоть что-то, что могло послужить оружием – вилы, косы, ножи, серпы, дубины, да и просто палки или жерди. Вооружившись этим подручным оружием, они ждали своего часа, встав поодаль от частокола. На сам частокол не обученных людей не пустили по тому, что толку с этого было бы немного, а погибнуть на стене можно запросто. Но коли враги проберутся за стену, то тут уже драться будут все и не только старики, ну и бабы.

Домашние животные тоже чувствовали приближение беды. Особенно собаки. Те псы, что позлее, с беспокойством бегали туда-обратно, порыкивая друг на друга, а которые потрусливее да по слабей, те забивались подальше с глаз долой и подвывали оттуда.

Да и сам Мишка словно зверь чувствовал, как всё вокруг находится в каком-то напряжённом ожидании, давящем его грудь из нутра заставляя даже дышать чаще…

Откуда не возьмись, у ворот уже стояли ратники Иван и Семён с оружием и в полном снаряжении, будто они его заранее надели, зная о грядущей тревоге. Бойцы чётко выкрикивали команды.

– Зажечь сигнальный огонь, котёл с водой тоже закипятите, ополчение по своим местам и даже не высовывайтесь, чтоб никто из-за стены вас не видел. – Голоса ратников были тревожными, но уверенными. Вот уже и в селении запылал сигнальный костёр, пуская к верху облака чёрного дыма. Словно вещая тем, кто его видит. Либо беги и прячься, либо бери оружие и сражайся…

По лестнице на превратную башенку, покряхтывая взобрался дед Матвей. Одет он был в старую шапку из толстой шкуры усиленную железным обручем и в кольчугу, плетёную из металлических колец. В этом снаряжении он служил когда-то ратником и берёг его по сей день. Правда на поясе у деда уже висела не увесистая дубина, как в прежние времена, когда он был селён и ловок, а тесак в ножнах, в руках его было короткое копьё, на которое он иногда опирался при ходьбе словно на посох. Из кузницы к воротам, прихрамывая, спешил Мишкин отец, он тоже был готов к битве, снаряжение Кузьмы было почти таким же, как и у деда Матвея, кроме того, что у Мишкиного отца имелись шит, топор, а шлем на голове у Кузьмы был железным. В след за Кузьмой шёл его преданный, старый, боевой пёс Полакан. Он не раз учувствовал в схватках и теперь чуял, что хозяину, как и в прежние времена, понадобится его помощь.

Мишка забежал на частокол, к бойнице, которую он должен был защищать, если враги начнут штурмовать стену селения. Сноровисто натянув новую тетиву на лук, парень деловито положил сулицу и шит в сторону, чтоб те не мешались в начале боя, но в то же время всегда были под рукой. Поправил пояс с весящим на нём топором и ножом, подтянул покрепче ремешок шлема, попутно оглядывая, всё ли у него есть для обороны.

Куча булыжников лежала в уголке, ведро с водой, на тот случай если стрела, горящая прилетит есть, запас стрел и обычных, и горючих тоже есть, боевой цеп и копьё с крюком весят на месте, и ещё три копя для метания тоже под рукой, это уже их Мишка сделал и принёс сюда, лично для себя.

– Ну, вроде всё в порядке, – прошептал парень сам себе. Пускай суются хоть хазары, хоть норманны, уж мы их встретим, на век сюда дорогу позабудут…

Всё движение на стене стихло. Защитники приготовились к схватке и укрылись за острыми зубцами частокола. Кроме Деда Матвея, стоящего на сторожевой башенке вместе с двумя ратниками, которые всматривались в даль. Мишка прильнул к щели между брёвнами стены, которую он заранее расширил ножом, чтоб можно было наблюдать за происходящим под изгородью, не выказывая своего присутствия.

В воцарившейся вокруг тишине, было только слышно, как трещат горящие дрова в сигнальном костре и под котлом с водой. Да как пастух загоняет последнюю скотину в приоткрытые ворота. Мишка внимательно вглядывался в ту сторону, откуда поднимался чёрный дым. И вскоре высмотрел, как на дороге появилась пыль, поднятая тремя всадниками скачущих прямо к ним. В преддверии боя от переживаний парень с начал поглаживать оперение стрелы вспотевшей рукой. С нетерпением ожидая, когда враг подойдёт на расстояния выстрела. Но всадники, что скакали по направлению к Малым Вратам, оказались дозорными ратниками, те что и подожгли сигнальный костёр на холме, завидев недруга. Теперь эти ратники мчали изо всех сил к крепости, чтоб сообщить соратникам какими силами враг вторгся в наши земли.

Двое всадников проскакали дальше, не задерживаясь, и только один из них подъехал к селению и крикнул:

– Отворяй ворота! Ворота тут же отварились и молодой, высокий парень со светло русыми волосами въехал в них, на кобыле в яблоко, немного припадающую на переднюю ногу. Не теряя времени, воин легко спешился и проворно поднялся на сторожевую башню, где стоял дед Матвей с защитниками селения. Теперь Мишка смог уже как следует рассмотреть этого бойца. Лет ему было где-то чуть за двадцать.