Алан Уильямс - Змеиное болото

Берк-Миллар вынул из заднего кармана брюк пачку банкнот.

— Двести песо. Потом вернешь.

Мел покинула апартаменты. Когда дверь закрылась, Райдербейт привстал на диване и, взглянув на Бена, сказал:

— Выпей, солдат.

Бен плеснул себе чуть виски с содовой и спросил:

— Парень действительно американец?

— Кубинец. Садись. Натурализованный. Дьявол, а не человек! Мистер «Палочка-выручалочка». Если кто-нибудь и способен справиться с этой сукой Мел, так это старина Малыш Дэнни, он не подкачает. У него было шесть жен, четверым он платит алименты. Парень должен был бы платить налоги на секс выше, чем любой честный мужчина.

— Ему можно доверять?

— Я доверяю.

— А этому дону Гомесу?

— Он — один из директоров «Банко Эспаньола Кредито». Получит свои 50 тысяч и будет счастлив. Выпей, солдат.

— Я уже выпил. А как мы вывезем наличные из страны?

— Малыш Дэнни позаботится. Проклятый ублюдок отработает свою долю!

— И как же он это сделает?

— Нанятый самолет приземляется на частном аэродроме в пригороде Каракаса. Полет осуществляется американской компанией, к которой Дэнни имеет какое-то отношение. Я тебе уже говорил, солдат. Там мы кладем наличные деньги в банк, а потом снимаем их с иностранного счета этой фирмы.

— Ты уверен, что они не надуют нас?

— Зачем? Они проворачивают такие операции каждый день. Ты слишком тревожишься, солдат. Да выпей ты, ради Христа!

— Уймись, Сэмми. У нас еще будет время напиться.

— Кто говорит — напиться? Я предлагаю тебе выпить! Садись, отпразднуем удачу. Мы еще не отметили наше возвращение…

Бен сел и задумался: «Праздновать пока нечего. Разве что обмыть кучку камешков, лежащих на столе?» На самом деле, ему очень было нужно выпить, чтобы унять разгулявшиеся нервы и избавиться от путаницы в мыслях. К тому же он чувствовал себя должником Райдербейта, видимо, они с Мел ошибались на его счет, как, впрочем, и в случае с Хици Литером.

Райдербейт встал, чтобы налить себе еще виски.

— Тут становится сумрачно. Надвигается гроза. Я не люблю грозу, от нее у меня внутри все трясется и делается как-то тревожно.

Бен выглянул в окно и увидел, что солнце внезапно исчезло. Занавески под вентилятором медленно надувались. Райдербейт, прищурившись, смотрел на него сквозь бокал.

— Богатство наше, солдат! Мы его заработали.

Бен поднял бокал, и тут они услышали, как на улице, подобно выстрелам, взорвался фейерверк.

Телефон зазвонил в семь сорок вечера. Трубку схватил Райдербейт, чертыхнувшись и запутавшись в телефонном проводе. Он несколько раз хмыкнул и с резким стуком бросил трубку.

— Встречаемся в десять вечера, на квартире Дэнни. Он отвезет нас на виллу старика Гомеса. — Райдербейт грузно опустился на диван и захихикал. — Прекрасно, солдат! Подумать только — два дня назад мы были на проклятых болотах! Проклятые мулы! Нечего было пить, нечего есть. — Он схватил подушку и швырнул ее через всю комнату. — Что скажешь, если мы отправимся поесть? Молочного поросенка у Чачуро, а?

— С меня хватит и сэндвича, — ответил Бен. У него снова разболелась голова, и чувствовал он себя неважно. — Где живет Берк-Миллар?

— Недалеко. Мы перекусим по дороге.

— А Мел знает, где это?

— Дэнни объяснил ей. По правде говоря, зная назойливого ублюдка, я не очень-то удивлюсь, если она окажется там гораздо раньше десяти часов вечера! — Он встал и неровной походкой направился к двери.

Бен понял, что он почти забыл о Мел.

— А твои алмазы? — спросил он.

Райдербейт остановился и рассмеялся.

— Чуть не забыл!

Он вошел в ванную комнату, а Бен свернул на столе два своих пакета с алмазами и сунул их в дорожную сумку. Райдербейт вернулся с кожаным вещевым мешком, который они нашли в вертолете. Когда они были в лифте, Райдербейт предложил:

— Может быть, сложим все вместе?

— О своих я позабочусь сам, — сказал Бен и дважды обмотал ручку дорожной сумки вокруг запястья.

— Ты осторожен, солдат!

— Присутствующих это не касается, — уточнил Бен.

Им пришлось пробираться сквозь толпу людей, заполнивших холл отеля, от бара и до выхода на улицу, где царило столпотворение. Участники карнавала были шикарно одеты и пьяны. Негры сходили с ума от музыки; ритмично раскачивая взад-вперед бедрами, они воздевали вверх руки, обратив лица и протянутые ладони к небу. Мужчины были в цветастых рубашках, женщины в ярких, пестрых шалях; на каждые десять-двадцать человек приходился один оркестр с барабанами и марака[50], музыканты которого играли одновременно в каком-то странном тягучем ритме.

На секунду Бен подумал, что потерял Райдербейта. Затем он увидел его прижатым к стене в дальнем конце улицы.

— Давай выбираться, солдат! — прохрипел он. — Кругом туземцы, словно дикие звери. Мне надо выпить.

Они свернули в боковую улочку, заполненную пьяными метисами и индейцами, валяющимися целыми рядами вдоль стен, обсыпанные обугленными бенгальскими огнями и яркой мишурой фейерверка. Толпа, как неутомимый прилив, колыхалась во всех направлениях. На карнавале были и младенцы на руках, и маленькие дети, тащившиеся позади родителей. Шум стоял несусветный.

Райдербейт обнаружил бар, и они вошли. Бар был забит мужчинами, распевающими испанские песни. Бен остановился у стены, пока Райдербейт делал заказ; его охватила какая-то странная эйфория, как будто окружающая действительность стала нереальной. К нему приблизился мужчина с раскрасневшимся лицом, подал бокал вина, приветственно поднял свой и исчез в толпе. Вино было пурпурного цвета и очень мягкое. Бен с удовольствием выпил. Вернулся Райдербейт с двумя бокалами «баккарди».

— Тут нет проклятого виски! — прокричал он.

Внезапно они оказались в кольце взявшихся за руки пляшущих мужчин. Бен и Райдербейт подняли в знак приветствия свои бокалы. Один из танцоров вырвался из кольца и, закрыв глаза и напрягая мышцы шеи, высоким голосом самозабвенно исполнил им серенаду. Снова появился мужчина с раскрасневшимся лицом и принес им обоим бокалы пурпурного вина. Райдербейт высоко поднял бокал и что-то пронзительно крикнул. Все тоже подняли свои бокалы и закричали. Грянули песни. Бен потягивал вино, напоминающее по вкусу черную смородину. Кто-то угостил его еще одним бокалом вина. Бен попытался отказаться, но услышал крик Райдербейта:

— Пей, ублюдок! Это просто вино!

Бен отпил глоток и взглянул на часы. Было двадцать минут девятого. Он переложил дорожную сумку в другую руку. Кожаный вещевой мешок Райдербейта стоял на полу между его ног. Трудно было поверить, что стоимость содержимого обеих сумок превышала двести тысяч фунтов стерлингов. «По пятьдесят тысяч фунтов каждому, с 50-процентной скидкой перекупщику…»