Пропавшие. В погоне за тенью - Сергей Александрович Милушкин

Помедлив, я написал в мессенджере:

— Света, привет, это Антон Михайлов. Помнишь меня?

Палец замер над значком отправления сообщения. Предельно глупое сообщение, но ничего другого придумать не получалось.

Вздохнув, я нажал на отправку.

Обычно в таких случаях респондент очень долго думает, что ответить и ответить ли вообще. По себе знаю, если пишет кто-то из прошлого, с кем ты давно не поддерживаешь отношений, велика вероятность что это просто мошенник, а может кто и похуже.

Однако на этот раз ответ пришел так быстро, что я даже вздрогнул. Она словно сидела и ждала моего сообщения. Это и обрадовало, и озадачило одновременно. Обрадовало, потому что ответ означал, что она жива. Озадачил слишком быстрый ответ. Ну и конечно, то, что именно она написала.

— Через час возле Дома быта. Приходи один.

— Конечно один, — буркнул я, — а с кем же еще?!

То, что это не Света, теперь я был почти уверен. Но ведь не попросишь прислать фотографию для верности. Оставался только один способ — пойти и проверить. Если это Антон-2, ему ничего не стоит вызвать полицию, которая примет меня тепленького и избавит моего двойника от множества проблем, связанных с моим появлением.

Если же это не Антон… тогда я терялся в догадках.

Поразмыслив, я отправил еще одно сообщение:

— Мне что-нибудь взять с собой?

Ответ пришел через пятнадцать секунд:

— Компас.

Глава 3

Несколько мгновений я смотрел на экран телефона и смысл одного слова доходил до меня слишком уж долго — буквально по одной букве.

К О М П А С

— Что мне сказал этот пацан? Что он мне сказал?! — проорал мозг и после едко заметил: — Ты сам ему отдал чертов компас. Сам отдал, сам иди и забирай.

Я оглянулся, будучи в полной уверенности что на поляне кто-то есть — кто-то кроме меня. Увидел консервную банку из-под кильки в томатном соусе, на ее дне краснели высохшие остатки, рядом пустую бутылку вина с надписью на этикетке «Золотые гроздья», штук сто крышек от пивных бутылок — кто-то старательно вдавливал их в черную землю, пытаясь вымостить всю поляну, и висящую на высохшей ветке куста разорванную тельняшку.

Компаса здесь явно не было.

Парень сказал: «Там, где вы были, этот компас тоже работает?» — вот что он сказал.

Откуда он знал, где я был? Он думал, что я был в Бразилии, но судя по его виду, когда он это произносил — он имел ввиду совсем другое. Что-то гораздо более далекое, чем Бразилия.

— Нет, это невозможно, — сказал я сам себе. — И за компасом я не пойду.

— Пацан что-то знает, — тут же ответил голос, и я снова обернулся.

Опять никого.

По спине пробежали мурашки.

Даже взрослым я сторонился этих гаражей — всегда обходил их по дороге в школу и обратно, но теперь я был здесь, в самой гуще неведомого, в запретной зоне, в месте, откуда мелким я слышал жутковатый смех, звон стекла, шепот, иногда — крики, от которых леденило в животе. Это был Бермудский треугольник, из которого люди исчезали в прямом и переносном смысле. И я понятия не имел — какой смысл был более реальным.

Это было ПЛОХОЕ МЕСТО. Вот что я знал абсолютно точно.

В школе — в подвале, совсем рядом с этим местом, пропадали дети. Это, правда, никем и никогда не признавалось — все эти исчезновения списывались на что угодно, только не на то, чем они были на самом деле. Признать, что рядом существует нечто странное власти не могли, не хотели, да и не умели.

Гораздо позже люди, которые спят по пятнадцать минут в день и не бояться смерти объяснили мне, что…

Краем уха я уловил едва слышимый шорох травы, — именно такой звук я слышал, прежде чем ядовитая змея жарарака впилась мне в ногу.

Я замер, все чувства обострились до предела и когда шорох повторился, я молнией метнулся в сторону, слегка присел и одновременно выхватил нож.

— Дядя Антон… — раздался испуганный голос. — Вы где?..

Мальчик чуть не плакал. Я стоял у него за спиной.

— Дядя Антон… — всхлипнул он.

В его вытянутой дрожащей ладони я увидел компас.

Я боялся напугать его, поэтому прикрыл его рот ладонью, присел и развернул мальчика к себе.

— Это я. Все хорошо. Не кричи. Кивни, если понял.

Илья сфокусировался на мне полными слез глазами и через пару секунд несмело кивнул.

Я отпустил ладонь.

— Они там? — тихо спроси я.

Он снова кивнул.

— Ты знаешь, что я тоже… — я не договорил, мне не хотелось полностью открываться перед маленьким мальчиком, пускай даже моим хорошим знакомым — ради его же блага.

И снова кивок.

— Откуда?

— В…вас… вввв… — Илья дрожал, у него зуб на зуб на попадал и, кажется, он был готов разрыдаться.

Я обнял и прижал его к себе.

— Ну… ладно, все хорошо. Правда. Это я, я не причиню тебе зла, я… тот же самый, почти…

— Вы… хороший? — наконец выговорил он.

Мне никто и никогда не задавал подобных вопросов. Я даже на мгновение опешил. Попробовать ответить на это за секунду мне показалось невозможным и все же…

— Да. Я хороший.

Я сделал паузу, давая ему время успокоиться и незаметно посматривая мальчику за спину — туда, где сквозь густой кустарник виднелась пыльная дорога, заворачивающая к длинному жилому дому. В мусорном баке у последнего подъезда продолжал копаться мужик в кожанке. До меня периодически долетал его надрывный кашель. Если он не свалит в самое ближайшее время, люди, о которых сказал мальчик могут спросить его, что он видел. Тогда они быстро поймут, что видение мамаши с коляской было вовсе не фантомом.

Илья вздохнул. Он собрался с духом. Губы сжались в тонкую полоску.

— Вас…