Первый Выбор - Канира

прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь.

— Путь, который должен был быть пройдён, — добавила Мать, и Её голос был как шёпот ночного ветра. — Вопросы, которые должны были быть заданы.

Люцифер шагнул вперёд, его серые крылья слегка дрожали:

— У нас есть вопросы. И мы хотим честных ответов.

Мать улыбнулась — выражение одновременно нежное и пугающее:

— Честность… Да, дитя моё, у вас будет честность. Даже если она причинит боль.

— Первый вопрос, — сказал я. — Ваше освобождение, Мать. Это случайность или план?

— План, — ответила Она без колебаний. — План, который созревал множество времени. Заточение было необходимо для рождения Творения, но оно никогда не должно было быть вечным.

— Второй вопрос, — продолжил Люцифер. — Что вы хотите теперь, когда свободны?

Мать и Отец переглянулись, и в этом взгляде было понимание, накопленное за миллиарды лет разлуки.

— Мы хотим завершить то, что начали, — сказал Отец. — Творение было лишь первым шагом. Пришло время для следующего.

— Следующего шага к чему? — спросила Судьба.

— К настоящему союзу Света и Тьмы, — ответила Мать. — К рождению реальности, которая не знает разделения на противоположности. К миру, где созидание и разрушение, порядок и хаос, жизнь и смерть танцуют вместе в вечной гармонии.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание, пока мы обдумывали услышанное.

— И что станет с существующим Творением? — спросил Сокрушение. — С мирами, с жизнью, с нами?

— Ничего не исчезнет, — заверил Отец. — Всё эволюционирует. Два выбора будет дан. Один ничего не изменит. Другой, станет большим, чем было. Более совершенным.

— А если мы не хотим эволюционировать? — тихо спросил Люцифер. — Если мы хотим остаться такими, какие есть?

Мать посмотрела на него с бесконечной нежностью:

— О, мой дорогой мятежный сын… Ты уже эволюционируешь. Твоё падение, твоё восстание, твой отказ от роли слепого исполнителя — всё это было частью твоего роста. Ты не тот ангел, которым был в начале времён. Ты стал больше.

— Но выбор остаётся за нами? — настаивал он.

— Конечно, — кивнул Отец. — Выбор всегда остаётся за вами. Но поймите — некоторые изменения неизбежны. Вы можете выбрать, как встретить их, но не можете выбрать, произойдут ли они.

Я почувствовал, как Люцифер напрягся рядом со мной. В его позе было что-то знакомое — та же готовность к бунту, которая когда-то привела к его падению.

— А если мы скажем «нет»? — спросил он. — Если мы решим, что не готовы к этой эволюции?

Мать и Отец снова переглянулись. На этот раз в их взгляде была печаль.

— Тогда вы будете страдать, — сказала Мать мягко. — Не потому, что мы хотим заставить вас страдать, а потому, что сопротивление неизбежному всегда причиняет боль. Это неизбежно.

— Как вода страдает, пытаясь течь вверх, — добавил Отец. — Как птица страдает, пытаясь жить под землёй. Вы можете пытаться, но это будет против вашей истинной природы.

— И какова наша истинная природа? — спросила Смерть.

— Рост, — ответила Мать. — Изменение. Становление большим, чем вы есть сейчас. Это заложено в самой сути вашего существования.

Люцифер долго молчал, обдумывая услышанное. Когда он наконец заговорил, его голос звучал устало и грусть:

— Значит, у нас нет настоящего выбора. Эволюция или страдание. Некоторый выбор.

— У тебя есть выбор в том, как эволюционировать, — сказал Отец терпеливо. — В том, какой путь роста выбрать. В том, кем ты станешь в процессе изменений.

— Но мы не можем остаться такими, какие есть?

— Ты хочешь остаться таким, какой ты есть? — спросила Мать, и в её голосе звучало искреннее любопытство.

Люцифер задумался. Я видел, как в его Сути боролись различные эмоции — страх перед изменениями, гордость, желание контролировать свою судьбу, и что-то ещё. Что-то новое.

— Нет, — сказал он наконец. — Наверное, нет. Я никогда не хотел оставаться неизменным. Я всегда хотел… больше.

— Тогда в чём проблема? — мягко спросил Отец.

— В том, что я хочу выбирать сам, — ответил Люцифер. — Хочу, чтобы изменения происходили по моей воле, а не по чьей-то ещё.

Мать рассмеялась — звук одновременно мелодичный и пугающий:

— О, дорогой… А кто сказал, что они не будут происходить по твоей воле? Эволюция — это не принуждение. Это выбор, который ты делаешь снова и снова, каждое мгновение своего существования.

И тут я понял. Понял, что этот разговор — тоже часть эволюции. Часть процесса роста, который уже начался для всех нас.

Мы пришли сюда со страхами и сомнениями. Но получили не приказы, а понимание. Не принуждение, а Выбор.

И этот выбор мы должны были сделать сами.

— Нам нужно время, — сказал я. — Время обдумать всё, что мы узнали.

— Конечно, — согласился Отец. — Время у вас есть. Не вечность, но достаточно.

— А пока вы думаете, — добавила Мать, — мы будем ждать. И надеяться, что ваш выбор будет мудрым.

Мост под нашими ногами засветился, готовый перенести нас обратно. Но прежде чем мы ушли, Люцифер обернулся:

— Последний вопрос. Если мы согласимся на эволюцию… мы останемся собой?

Мать и Отец улыбнулись одновременно.

— Ты останешься Люцифером, — сказала Мать. — Но станешь больше, чем просто Люцифер. Как гусеница остаётся собой, становясь бабочкой.

И с этими словами мы шагнули на мост, возвращаясь в наше измерение. Но возвращались мы уже другими — не изменившимися внешне, но расширившимися внутренне.

Теперь нам предстояло сделать выбор, который определит будущее не только наше, но и всего Творения.

И впервые за много времён я был уверен — мы сделаем правильный выбор. Должны.

* * *

Глава 21

Обратный путь проходил в молчании. Каждый из нас был погружён в собственные размышления, переваривая услышанное. Мост из чистого намерения нёс нас через слои реальности, и с каждым шагом мы всё больше возвращались к привычному существованию.

Но что-то изменилось. Не внешне — мы выглядели так же, как и раньше. Изменилось что-то глубинное, фундаментальное. Словно встреча с Матерью и Отцом открыла в каждом из нас дверь, которая долгое время была заперта. Я видел, как меняется Суть у всех созданий что поговорили с Высшими Созданиями. Не это ли доказательство того что Мать не желала зла?

Когда мы наконец вернулись в наше карманное измерение, атмосфера была иной. Не было больше напряжения, готовности к битве. Было что-то другое — предвкушение перемен, смешанное с неопределённостью.