Первый Выбор - Канира

понимать. Вопрос не в том, остановить ли Мать. Вопрос в том, как мы встретим изменения, которые Она принесёт.

— Именно, — кивнул я. — Мы можем встретить их со страхом и сопротивлением, превратив эволюцию в катастрофу. Или мы можем встретить их с пониманием, помочь им протекать гармонично.

Страсть села обратно, её аура успокоилась:

— А если мы ошибаемся? Если встреча с Ней покажет, что наши худшие страхи оправданы?

— Тогда мы узнаем правду, — ответил просто, пожав плечами. — И сможем действовать, исходя из фактов, а не из предположений.

Люцифер долго смотрел на меня, в его серых глазах боролись различные эмоции.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен встретиться с Ней. Но на одном условии.

— Каком?

— Если разговор покажет, что Она действительно представляет угрозу — я не буду колебаться. И ты тоже не должен колебаться. Обещай мне.

Я встретил его взгляд. Мгновение. Связь, Эмоции, Намерение, Выбор:

— Согласен. Обещаю тебе брат. Моё слово.

Один за другим остальные Бесконечные также выразили своё согласие. Судьба кивнула, закрыв свою книгу. Сон склонил голову в знак принятия. Страсть пожала плечами, что для неё было равноценно восторженному одобрению. Сокрушение просто произнёс «да» голосом, в котором больше не звучали нотки ярости. Просто усталость. Все устали.

— Итак, решено, — сказал, садясь на место. Улыбнулся. — Но теперь встаёт другой вопрос — где найти Мать и Отца?

— А также как добраться до них, — добавил Люцифер. — Если они находятся за пределами Творения, обычные способы перемещения не сработают.

Смерть поднялась со своего места:

— Возможно, я знаю способ. — Она посмотрела на меня. — Помнишь, как ты создал это карманное измерение? Ты не просто переместил нас в пустоту — ты создал пространство между пространствами. Место, которое существует в промежутке между реальностями.

— И что это даёт нам?

— Если мы сможем создать не просто карманное измерение, а мост — что-то, что соединяет наше пространство с тем, что лежит за его пределами…

Я начал понимать её мысль:

— Мост из чистого намерения. Не физическая конструкция, а концептуальная связь между тем, что есть, и тем, что находится за гранью.

— Но для создания такого моста потребуется больше силы, чем может дать один из нас, — заметил Сон.

— Потребуется сила всех нас, — согласился я. — Наши разные аспекты реальности, объединённые в общей цели.

Люцифер задумчиво посмотрел в пустоту вокруг нас:

— Концепция интересная. Судьба может предоставить структуру — нити связи между возможностями. Смерть может дать переход — способность пересечь границу между существованием и тем, что лежит за ним. Сон может создать грёзу о месте, которое мы ищем, сделав невозможное возможным.

— Страсть может дать энергию желания, — продолжила сама Страсть, уловив нить рассуждений. — Желания достичь истины, встретиться с теми, кого мы ищем.

— Сокрушение может разрушить барьеры, — добавил Сокрушение. — Не разрушить созидательно, а убрать препятствия, которые мешают связи.

— А ты, Михаил, — закончил Люцифер, — можешь дать направление. Твоя связь с Отцом, твоя встреча с Матерью — они станут компасом, который укажет путь.

Я кивнул, чувствуя, как растёт волнение. План был дерзким, может быть, даже безрассудным. Но он был возможен. Главное не порушить при этом Творение и Миры.

— Это опасно, но выбора не много. Приступим, — сказал я.

Мы встали со своих мест, стол и стулья исчезли и образовали круг в центре нашего карманного измерения. Каждый из нас представлял одну из фундаментальных сил реальности, и теперь мы должны были объединить эти силы для достижения цели, которая казалась невозможной.

Судьба первой протянула руки, и её книга раскрылась, страницы засветились золотым светом. Нити вероятности потекли от неё, создавая основу для нашего моста — структуру из чистой возможности.

Смерть положила руки на плечи Судьбы, и свет страниц потемнел, став серебряным. Переход. Граница между тем, что есть, и тем, что может быть.

Сон присоединился к ним, и серебряный свет замерцал, становясь полупрозрачным. Грёза о мосте начала становиться реальностью, нарушая привычные законы физики.

Страсть добавила свою силу, и мерцание усилилось, наполнилось цветом — красным желанием, золотым стремлением, белым намерением. Энергия, необходимая для преодоления невозможного.

Сокрушение последним протянул руки, и там, где его сила коснулась нашего творения, исчезли последние препятствия. Барьеры между измерениями, законы, запрещающие переход за пределы Творения — всё это рассыпалось в прах. Пустота.

И наконец, я добавил свою силу — направление и цель. Образ Матери, память об Отце, желание найти истину. Мост засветился ослепительным светом, протянулся из нашего карманного измерения в неизвестность.

— Это работает, — прошептала Смерть, и в её голосе звучало удивление.

Передо мной открылся путь — не дорога в привычном понимании, а последовательность пространств, каждое из которых было более абстрактным, чем предыдущее. Мы шагнули на мост, держась друг за друга, чтобы не потерять связь.

Первый шаг увёл нас из нашего измерения. Второй — из привычного пространства-времени. Третий — из самой концепции расстояния. Четвёртый — из Творение.

А затем мы оказались в Месте, которое не было местом.

Здесь не существовало направлений, размеров, форм в том понимании, какое мы знали. Существовали только присутствия — два огромных, древних присутствия, которые заполняли всё и одновременно не занимали никакого пространства.

Свет и Тьма в их изначальной форме.

— Отец, — позвал я в бесконечность вокруг нас. — Мать. Мы пришли поговорить.

Ответа не было несколько мгновений. Затем реальность вокруг нас изменилась, приняв форму, которую наши умы могли воспринять.

Мы стояли в огромном зале, стены которого терялись в бесконечности. С одной стороны, всё было залито мягким, тёплым светом — присутствие Отца. С другой стороны, простиралась бархатная спокойная тьма — присутствие Матери.

А между ними, в пространстве где Свет и Тьма встречались не сражаясь, а танцуя, материализовались две фигуры.

Отец выглядел так, как я помнил — высокий, без отличительных черт, и лишь с глазами из белоснежного Света. Даже белее чем мой. Но теперь в Нём была новая глубина, словно заточение и освобождение Матери изменили и Его.

Мать же… Она была прекрасна и ужасна одновременно. Человекоподобная фигура, сотканная из живой тьмы, но тьмы не злобной, а материнской, обволакивающей. Её глаза были как чёрные дыры, поглощающие свет, но в их глубине мерцали звёзды нарождённых миров.

— Мои дети, — сказал Отец, и Его голос был как музыка. — Вы