Анри Кулонж - Шесть серых гусей

Лицо его приняло восторженное выражение, и Пол захотел спросить, не ее ли он видел тогда у дома и каким способом она благодарила его за драгоценную пищу.

— Но на этот раз ее терпение лопнуло, и она возненавидела квартиру на третьем этаже. Может, причина ее решения в чем-то, о чем я не знаю, но она дала мне понять, что не собирается сюда возвращаться.

Он глубоко вздохнул. «Она вернется, — хотел сказать Пол в утешение старику. — Если она и в самом деле душа этого дома, она появится вновь, грациозно выйдя из фиакра или из морской пены в длинном старинном платье».

— Что касается еды… Простите мне этот маскарад, — продолжил дон Этторе более веселым голосом, словно желая прогнать подступившую печаль. — Может быть, когда-нибудь я смогу угостить вас по-настоящему, если Джанни еще не разучился готовить.

— Вы что, ничего не ели сегодня? — спросила Сабина.

— Почему, ел. Утром — яблоко, немного меда и молочных продуктов, которые Джанни привез от матери, — сказал он, улыбаясь. — Это, конечно, весьма скудная пища, но, как говорят англичане, съедай каждый день по яблоку, и не придется звать врача. Я никогда так хорошо себя не чувствовал, правда. Пойдемте, дорогая, я покажу вам свои картины, чтобы вы имели представление о том, каким изысканным городом был когда-то Неаполь.

Он подошел к Сабине и галантно предложил ей руку, чтобы проводить в ломившуюся от мебели гостиную, двери которой выходили на длинную галерею. На низких столиках громоздились стопки книг, что создавало особую атмосферу, проникнутую исследовательским духом и эрудицией, которой Пол не ожидал найти в этом палаццо, словно замершем вне времени и пространства. Джанни, чье лицо покрылось от волнения красными пятнами, торжественный и чопорный, зажег свечи, озарившие комнату теплым светом. Креспи предложил Сабине присесть на широкую софу, обитую шелком цвета ее волос. Ей показалось, что вино — хотя она и выпила всего несколько глотков — ударило ей в голову, и она неожиданно почувствовала такую усталость, что захотелось закрыть глаза.

— Синьора, последний раз я видел на войне женщин в тысяча девятьсот шестнадцатом, — сказал дон Этторе. — Мы тогда сражались на стороне победителей, я командовал эскадроном. Вы так же очаровательны, как они… — прошептал он, вновь охваченный воспоминаниями.

Он заметил, что Сабина его не слушает. Пучок немного ослаб, лицо осунулось, и она задремала с детским выражением на лице и остатками джема в уголках рта. Он заговорщицки ей улыбнулся, хотя она этого и не видела.

— Как она провалилась в сон, — прошептал он, обращаясь к Полу. — Словно всегда здесь жила.

Пол задумчиво кивнул. Он, в отличие от Креспи, боялся, что у него могут украсть ночь любви, и даже не решался взглянуть на женщину. Его взгляд блуждал по стенам.

— Какой великолепный вариант «Дидоны и Энея» Солимены82, — сказал он, чтобы прервать молчание. — Я видел только фотографию большой картины из палаццо Спинелли.

Креспи оживился.

— Это этюд, — ответил он. — Вижу, вы разбираетесь в живописи…

— По правде говоря, я не очень хорошо знаю неаполитанскую школу!

— Ее считают провинциальной, а зря… Все забыли, что в конце восемнадцатого века Неаполь был самым большим городом Европы! У меня есть несколько прекрасных полотен, с которыми я никогда не расставался. Вот эта — «Святое семейство» Ланфранко83, в детстве я ее так любил, что родители даже думали, что я стану священником. Вот два натюрморта: один принадлежит кисти Паоло Порпоры84, другой — Руопполо85. Посмотрите, сколько блюд, кажется, что и в самом деле обедаешь. Эти парные картины кисти Рафаэля Менгса86 достались мне от деда. А этот редкий Ваккаро87 так возвышает и умиротворяет меня, что, любуясь им, я даже решил несколько сложных уравнений.

— Вы знаете, что в мои обязанности входит также выяснение мест, где прячут произведения искусства, для того, чтобы предотвратить их уничтожение оккупационной армией? Вы никогда не думали о том, что бомбардировки… а также этот сомнительный сосед, который жил над вами… Вы не думали о том, чтобы отнести их в подвал, чтобы защитить?

Креспи пожал плечами:

— Вы можете представить, как мы с Джанни снимаем их со стены и тащим по лестнице, рискуя поскользнуться и упасть, только для того, чтобы на них обрушились своды подвала? Это там они будут в опасности! И потом — где теперь большой вариант «Дидоны»? В каком сыром погребе, в каком монастыре валяется эта картина, ничем не защищенная от воров и бандитов? Нет, капитан, эти полотна никогда не покинут комнаты, где они висели всегда. На этом доме несчастье уже оставило свои отметины, и я не буду добавлять к ним новые, оголяя стены. Представьте себе, что к трещинам прибавятся пятна от исчезнувших картин, как клейма! Я тогда не смогу работать здесь, — сказал он, показывая на два раскрытых фолианта на письменном столе.

Пола охватило любопытство. Он нагнулся и прочел: «Uber Formal Unentscheidbare Satze der „Principia Methematica“ und Verwandter Systeme»88. Вокруг книг лежали листы, покрытые уравнениями, записанными мелким аккуратным почерком.

— Я вижу, что во время ваших прогулок вы думаете не только о виноградниках! — воскликнул Пол, пораженный серьезностью трактата.

— Да, — ответил Креспи скромно, — на коллоквиуме, проходившем в Неаполе в тысяча девятьсот десятом году, я предложил новый вариант подхода к решению теоремы Ферма. Это, знаете ли, такое простое с виду утверждение, которое вот уже триста лет не может доказать ни один математик.

— А вам… вам это удалось?

— Мой друг Гёдель89, единственный немецкий математик, с которым я не поссорился, уверен, что существуют теоремы, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть и которые суть не что иное, как недоказуемые утверждения.

Он взглянул на спящую Сабину.

— Ну, довольно математики, вернемся к действительности. Если мы с вами пойдем на третий этаж, что нам делать с синьорой? — спросил он, понижая голос. — Не станем же мы ее будить…

— Я… я не хотел бы, чтобы она нас искала, если проснется, — шепнул Пол ему на ухо.

— Не волнуйтесь, Джанни останется здесь и проводит ее наверх. Пойду предупрежу его.

Через несколько минут он вернулся.

— Надеюсь, что не показался вам слишком самодовольным — это я о теореме. Знаете, я не только прячусь от жизни за теорией и абстракциями, я внимательно слежу за продвижением ваших войск и много времени провожу в кафе, решая кроссворды из «Маттино».

Он повернулся и медленно пошел по галерее. Пол последовал за ним.