Сын Альбиона - Майн Рид

Эти слова произнес австрийский маршал.

— Последует император без короны, а может, и без головы!

Ответ дал остроумный джентльмен, хозяин поместья, в котором собрались заговорщики.

— Но неужели это так серьезно? — спросил русский великий князь. — Разве вам не удалось преодолеть влияние этого человека?

— Вовсе нет, ваша светлость. Мы постарались это проверить. Наши люди со всей Венгрии доносят, что нет ни одного дома, где бы за него втайне не молились. В колыбели ребенка учат произносить имя Кошута раньше, чем имя Господа нашего Христа, приучают смотреть на него как на будущего спасителя. Что может произойти из этого, кроме нового восстания — революции, которая сметет все королевства Европы?

— Вы включаете и империи? — спросил остроумный англичанин, значительно взглянув на великого князя.

— Да. А также острова, — ответил австрийский маршал.

Русский улыбнулся. Прусский дипломат выглядел недоверчивым. Но совсем другое дело представитель Франции. В короткой речи он признал существование опасности. Для его хозяина, как и для него самого, новая революция в Европе смертельна.

И именно тот, чьей стране меньше всего грозила опасность, предложил подлый план для предотвращения новой революции. План предложил представитель Англии.

— Вы считаете Кошута своей главной опасностью? — спросил он, обращаясь к австрийцу.

— Мы знаем это. Мадзини с его дикими планами в Италии нам не страшен. Его уже начинают считать безумным. Наша опасность в районе Дуная.

— Вашу безопасность можно обеспечить только южнее Альп.

— Как? Каким образом? Какими действиями? — одновременно спросили несколько заговорщиков.

— Объяснитесь, милорд, — умоляюще попросил австриец.

— Ба! Да это самое простое дело на свете! Вы хотите, чтобы венгр оказался в вашей власти. Итальянец, говорите вы, вас не пугает. Но вы можете схватить обоих и вдобавок еще два десятка рыб поменьше — всех, кого заманите в свою сеть.

— Но они все здесь! Вы намерены выдать их?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся легкомысленный лорд. — Вы забываете, что мы в свободной Англии! Поступить так было бы действительно опасно. Нет, нет. Мы, островитяне, очень благоразумны. Есть другие способы избавиться от этих докучливых чужестранцев — без того, чтобы открыто выдавать их.

— Другие способы? Назовите их! Назовите хоть один!

Заговорщики говорили одновременно.

— Ну, один способ кажется очевидным и легким. Говорят, в Милане начались неприятности. Ваши белые мундиры не очень популярны в итальянской столице, маршал! Так мне сообщают наши источники.

— И что с того, милорд? У нас в Милане сильный гарнизон. Много богемцев, есть даже верные тирольцы. Правда, есть и несколько венгерских частей.

— Вот именно. В них предводители революции видят свой шанс. Ваш шанс, если им искусно воспользоваться.

— Что значит искусно?

— Мадзини действует среди них. Так мне стало известно. Мадзини — безумец. Позвольте ему играть свою игру. Подбодрите его. Пусть вовлечет в свои планы Кошута. Венгр обязательно клюнет на приманку, если вы все проделаете правильно. Пошлите смутьянов в эти венгерские части. Вселите в них надежду на новую революцию — если к ним присоединятся итальянцы. Эта приманка завлечет не только Мадзини и Кошута, но и все международное революционное братство. А когда они окажутся в вашей сети, вы знаете, что с ними сделать. Тут моя подсказка не нужна. Здесь же они слишком сильны для нас. Джентльмены, я надеюсь, вы меня поняли?

— Абсолютно! — ответили ему.

— Великолепная мысль! — добавил представитель Франции. — Заговор, достойный гения, придумавшего его. Маршал, вы будете действовать в соответствии с ним?

Излишний вопрос. Представитель Австрии был счастлив передать своему хозяину предложение, на которое, он знал, будет с готовностью дано согласие. После получасового разговора, во время которого договаривались о подробностях, заговорщики разошлись.

«Оригинальная мысль, — рассуждал про себя англичанин, куря сигару после ухода гостей. — Великолепная мысль, как охарактеризовал ее мой друг француз. Я получу реванш за то, что этот гордый изгнанник опозорил меня в глазах английской публики. А, господин Кошут! Если я правильно предсказываю, ваши революционные устремления скоро закончатся. Да, мой благородный демагог, ваши дни сочтены!»

Глава LIV

ЖЕЛАЕМОЕ СОСЕДСТВО

К западу от Риджент-парка, отделенная от него Парк Роуд, находится полоска земли, а на ней особняки, которые лондонцы именуют «виллами».

Каждый особняк располагается на собственном участке размером в пол-акра[141] и окружен кустами сирени, ракитника и лавра.

Дома всех архитектурных стилей, от древних до современных. И всех размеров, хотя как недвижимость даже самые большие из них не стоят и десятой части цены участка.

Отсюда можно заключить, что они сдаются в аренду, а земля остается неотъемлемой собственностью владельца.

Это объясняет в целом запущенное состояние участков.

Несколько лет назад было по-другому. Тогда арендная плата была выше, и выгодно было содержать дома и участки в хорошем состоянии. Если и не фешенебельные, эти дома считались вполне респектабельными. Особняки в районе Сент Джонз Вуд были мечтой ушедших на пенсию торговцев. Здесь они получали свой участок, свои кусты, свои дорожки для прогулок и даже рыбий садок размером в шесть футов. Здесь они могли сидеть в халате и колпаке на открытом воздухе или прогуливаться по пантеону гипсовых статуй, воображая, что они в Микенах.[142]

Представления о мире жителей этого района были настолько классическими, что одна из главных его улиц называется Альфа Роуд, а другая — Омега Роуд.[143]

Сент Джонз Вуд был также любимым районом «профессионалов»: актеров, художников и не очень известных писателей. Особняки здесь по большей части маленькие, и рента соответственно умеренная.

Но лишенные своих спокойных радостей, виллы Сент Джонз Вуд скоро исчезнут с карты Лондона. Район уже окружен улицами и скоро будет тесно застроен кварталами современных зданий.

Арендная плата с каждым годом растет, и на некогда зеленых и тщательно подстриженных газонах, среди кустарников роз и