Георгий Шилин - Приключения 1968

— Вот дела, Ленка, — говорила Наташа и тянула ее за собой. — Ты ведь меня не оставишь, родненькая, на дежурстве одну? Такой ужас творится! Знаю, не оставишь. Ты у нас чуткая, хорошая. Ты подружку никогда не оставишь.

Леночка покорно шла следом за Наташей, хотя оставаться сейчас в гостинице очень не хотелось. И она точно знала, что ничего Наташка не боится, просто ей скучно одной на дежурстве. Хочет почесать язык, благо представился такой повод. Когда они подошли к столу дежурной, Леночка сказала:

— Я посижу с тобой часок, если ты будешь молчать, — и взяла со стола журнал.

— Подумаешь!.. — протянула Наташа. — Можешь вообще уходить.

Леночка перелистывала журнал, не читая и даже не глядя на картинки.

Эта новость была для нее еще тяжелей, чем смерть Казакова. Леночка словно видела перед собой большую сутулую фигуру, спокойные, чуть насмешливые глаза. Лицо, как у гуттаперчевой игрушки, — причудливо складывается и растягивается.

«Не может этого быть, — думала Леночка. — Сейчас он придет, и все выяснится».

— Ленка, иди сюда. — Наташа смотрела в окно и призывно махала рукой.

Леночка подошла.

— Смотри. Видишь, ходит.

На заднем дворе гостиницы под старыми кипарисами прогуливался мужчина.

— Это старшина из милиции, — шептала Наташа, — я его знаю. В холле тоже один сидит. Да еще у главного входа двое, на лавочке в шашки играют.

— Привет, красавицы! — по коридору быстро прошел Приходько.

— Иван Николаевич! — Наташа соскочила с подоконника и побежала за ним в номер.

«Вот трепло, — возмутилась Леночка. — Еще ничего не известно, а она уже торопится рассказать. Подумаешь, платок какой-то! Вот придет Александр Викентьевич». Леночка посмотрела на часы. Уже пять, что-то он сегодня задерживается.

Но Друянов не пришел. Ни вечером, ни ночью.

«Москва. Уголовный розыск. Шарову.

Убийца известен. Приступаю к задержанию».

Глава шестая. Третий день

Друянов не появлялся. Гостиница напоминала осажденную крепость.

Леночка собиралась уходить, когда в вестибюле ее остановил Приходько.

Он поставил на пол корзину с круглыми желтыми дынями и фанерный ящик, в каких курортники увозят с юга фрукты.

— Уезжаю, Леночка. Вот, купил, — сказал он, пнул ногой корзину и вытер рукавом лоб. — Не очень я люблю это хозяйство, но неудобно с юга без гостинцев возвращаться. У меня к вам просьба. Поговорите с Зоенькой, вы подружки, кажется. Не хочет сразу ехать. Говорит: «Поезжай, подумай, может, это на тебя так море да пальмы действуют. Напишешь — приеду». — Приходько смущенно улыбнулся и как-то по-детски шмыгнул носом.

«Ничего я в людях не понимаю, — думала Леночка, глядя на расстроенное лицо инженера. — Хороший человек, а я считала сухарь, эгоист».

— Я попробую, Иван Николаевич, — она улыбнулась. — Вы не сомневайтесь, все уладится.

— Я надеюсь, Леночка, вы уж постарайтесь. Зоенька последнее время хмурая стала, нервничает, наверное, из-за всех этих дел, — он кивнул головой на этаж. — Даже здесь, на юге, попал в историю. Нужны мне были эти проходимцы. Невезучий я какой-то. Сейчас в милицию пойду. Нужно сказать, что уезжаю, и адрес оставить. — Приходько опять вытер лоб. — Я надеюсь на вас. — Он подхватил вещи и пошел по коридору.

— Ленка, Ленка, я тебя ищу, — перепрыгивая через две ступеньки, спускалась по лестнице Наташа.

Она давно сдала смену, но домой не уходила. Видимо, собирала в гостинице сплетни.

— Идем, что я тебе скажу!

Она схватила Леночку за руку и потащила на улицу.

— Что я узнала, — Наташа остановилась и снисходительно посмотрела на Леночку. — Никуда он не денется, твой Друянов. Все дороги перекрыты, аэропорт, станция — все. Везде милиция.

— Глупая ты, — Леночка выдернула руку. — Он уж давно в Москве или еще дальше. А ты дура, и вся твоя милиция тоже.

Леночка быстро повернулась и зашагала в кафе.

Она вышла во двор и присела на пустые ящики, раздумывая, как бы вызвать Зою. А Зоя вышла сама, будто знала, что ее ждут. Одной рукой она вытирала полотенцем раскрасневшееся лицо, в другой у нее была зажата дымящаяся папироса.

— Ты что тут делаешь? — спросила она удивленно и подняла подведенные брови.

— Садись, Зоенька. — Леночка подвинула ящик.

Зоя села, положив ногу на ногу, подперла подбородок, оглядела Леночку и сказала:

— Что пришла? Выкладывай.

— Не видела давно, вот и зашла, — ответила Леночка.

— Смотри, пожалуйста, какая внимательная! А я подумала, что воспитывать будешь. Мол, опять Зойка с курортником путается. Общественность города и все прочее. — Зоя медленно выговаривала слова и разглядывала кончик папиросы.

— Он тебя любит, — выпалила Леночка, чувствуя, что лучше сказать все сразу. — Иван Николаевич очень расстроен, что ты не хочешь ехать с ним.

— Скажи, пожалуйста, он любит… — протянула Зоя. — А ты бы его утешила. Ты не смотри, что он маленький да не молоденький. Очень даже страстный мужчина.

Леночка чувствовала, что сейчас расплачется. «Встать и уйти! Встать и уйти!» — твердила она про себя.

— Что притихла, девочка? — Зойка встала, придавила ногой папиросу и потянулась всем своим сильным телом. — Плох для тебя, а для Зойки в самый раз?

Леночка сидела, зажмурившись и опустив голову.

— Конечно, Зойка — что? Зойка гулящая, у Зойки пацан, ей устраиваться нужно. Зойке черемуха ни к чему. Зарплата и непьющий муж — вот они, Зойкины мечты.

Леночка почувствовала, что зацепилась ногой за ящик. Это были последние чулки. Она надела их, собираясь сегодня на танцы. От злости, что в голову лезут такие мысли, Леночка резко дернула ногой.

Зойка села рядом, обняла Леночку за талию и уперлась лбом в ее плечо.

— Эх, Ленка! Жизнь, она себя кажет…

— Зойка, сырники горят! Иди скорее! — услышали они визгливый женский голос.

— Сними! Сейчас приду! — крикнула, приподнявшись, Зоя и опять наклонилась к Леночке. — Прости. Со зла это я. А ты не лезь. Мужики у моря ласковые. Тают под южным солнцем. А у самого, может, в Москве семеро по лавкам бегают. Жена в куске им отказывает, переводы ему, мерзавцу, шлет.

— Никто у него не бегает, — прошептала Леночка. — Он хороший.

— Куда уж лучше! — сказала Зойка и встала. Она одернула и подвязала халат. — Заходи сюда в шесть. Пойдем его провожать.

Около шести Леночка пришла в кафе. В сторонке, на лавочке, сидел Приходько.