Виктор Смирнов - Приключения-1966

Заметил я, что второй спутник, этот Насафов, остается в тени и молчит. Юрик расспрашивает чернобрового о работе, тот бойко отвечает, говорит о каких-то исследованиях, о большой таджикской экспедиции, о разведке ледников. Но я хорошо знаю Юрика, хотя его бесстрастное лицо ни о чем не говорит. Если он почесывает свою черную бороду, значит сомневается.

— Разрешите ваши документы, — вдруг вмешивается Стас.

— С этого бы и начинали, — смеется чернобровый. — Завтра подойдут наши и покажут. Документы у начальника экспедиции.

Наступает неловкое молчание. Но из темноты выныривает второй спутник — «соломенный», как сказала Лялька, морщинистый, худой, маленький.

— Хватит о делах, давайте есть.

Мы пьем бульон, угощаем незнакомцев сухарями. У них, оказывается, кончились продукты, хотя этого не скажешь, глядя на туго набитые рюкзаки.

На ночь я с Юриком устраиваюсь ближе к выходу. Если незнакомцы будут выходить, то мы услышим. «Соломенный», обезьяноподобный, тушит фонарь. Все мы делаем вид, что засыпаем, однако сон не идет. Но он может сморить нас на рассвете. Кому-то надо сейчас спать, чтобы дежурить после. «Юрик, спи, — шепчу я, наклонившись к самому уху Юрика. — Я разбужу тебя, если что-то произойдет...»

Наступает тишина.

Стас храпит. Храпит так старательно, что незнакомцы наверняка почувствуют фальшь. Лялька возится, шумя брезентом палатки, никак не может угнездиться. Часы у меня со светящимся циферблатом. Кошу глазами на руку. Сейчас полночь. Часов до четырех надо бодрствовать.

Секундная стрелка медленно-медленно передвигается по кругу, а минутная, так она совсем прилипла к одной цифре...

Начинает ныть бок. Надувной матрац совсем обмяк, где-то выходит воздух. Я все плотней опускаюсь на ребристые камни. И не могу пошевелиться. Не хочу. Так с ноющей болью и засыпаю. Но нервы взвинчены. Сон слишком чуток. Прихожу в себя при едва слышном шорохе. Осторожно приподнимаю веки. Из чернильной тьмы выплывают нечеткие очертания скал, нависших над сводом. Видно, свет луны пробил тучи.

Сердце сжимает от страха: а вдруг незнакомцы сейчас вырежут нас, как цыплят? Хочется разбудить Юрика, он же держит между колен карабин. Нет, надо подождать... Минуту... А возможно, кто-то просто пошевелился во сне? Нет, я чувствую, кто-то неслышно поднимается. Моя рука нащупывает рукоятку. Я вытягиваю из ножен свою финку.

Вот кто-то уже встал в рост. Смотрит на нас. Надевает ботинки. Идет, неслышно наступая на брезент, расстеленный на полу палатки. Задерживается у входа. Узнаю чернобрового.

Через секунду он, как тень, скользит мимо. Скрипнул снег. Чернобровый отходит в сторону. Шаг, шаг, еще шаг. Снег не скрипит. Остановился. Приподнимаю голову. Снаружи гораздо светлее. Вижу, чернобровый стоит, глядя куда-то в сторону. Стоит долго, никак не меньше пяти минут. В неясном свете луны, на фоне белеющих вершин он походит на призрака, на злого горного духа. «Что-то произойдет, если не сейчас, то завтра», — приходит мысль.

Наконец чернобровый возвращается и ложится. Интересно, знает ли он, что я не сплю? Стас уже давно спит. Да и Лялька спит, по-детски всхлипывая во сне. Часы показывают четыре. В шесть будет светать. Веки у меня становятся липкими. Их щиплет, будто натерли луком. Давлю руку Юрика. Со сна он вскидывает голову, но тревога, поселившаяся в нем, когда он засыпал, быстро возвращает его к действительности. Юрик давит мою руку: мол, понял, спи. И я сразу проваливаюсь в пустоту.

— Мы ищем этот караван. Интересует он нас с чисто исторической точки зрения, — доносится до меня голос Стаса.

Очевидно, он рассказывает нашим странным знакомым о караване Джангира. Что ж, он прав. Никакой тайны в этом нет, надо же и нам оправдать свое появление на Тамбекском перевале. У меня еще закрыты глаза, но я вижу, что происходит вокруг, и знаю, что мне надо вставать, иначе легко заподозрить, что я сторожил ночью. Но сон был слишком короток, чтобы сразу сбросить его опьяняющую сладость.

— Нам кажется, — продолжает Стас, — караван погиб под снегом где-то в этом месте. Видите наверху снежную шапку; наверное, сто лет назад она была гораздо больше, и когда двинулась, то собрала все снега и камни со склона и обрушила на несчастных.

— Да, вы правы, — соглашается чернобровый. — И вы предполагаете здесь долго оставаться?

— Конечно, дальше-то пути нет — там граница.

С закрытыми глазами удивительно улавливаешь быстро меняющуюся интонацию. Мне кажется, что чернобровый разочарован в ответе. Ему хочется отделаться от нас поскорей. Что же его самого держит здесь? Нет, надо каким-то образом сообщить пограничникам. Эх, была бы рация!

Постепенно улетучивается дрема. Открываю глаза. Стас, Юрик и незнакомцы вышли из пещеры. Смотрю на рюкзаки. Какие роскошные! Спальные мешки свернуты и пристегнуты толстыми кожаными ремнями к заплечникам.

Одеваюсь и выхожу из пещеры. В первое мгновение меня ослепляет солнечный свет. Надеваю темные очки.

— Юрик, ты где умывался? — спрашиваю я.

— Пойдем покажу!

Молодец Юрик! Догадался, что мне надо поговорить с ним.

Мы отходим за большой торос. Там уже появился крохотный ручеек.

— Они пришли из-за границы, — говорю я.

— Конечно. И никакие они не гляциологи. Если бы ты знал, какую он молол ересь утром!..

— Надо во что бы то ни стало задержать их. Пусть Лялька со Стасом возьмутся за обезьяноподобного, а мы за другого.

— Но как предупредить Стаса? Они ведь тоже не спускают с нас глаз.

Я плещу на лицо холодную воду. Брызги, как иглы, колют обожженную солнцем кожу. Я не знаю, что делать...

После завтрака мы решаемся пригласить незнакомцев с собой.

— Пожалуй, не сможем, — задумчиво произносит чернобровый. — У нас своя работа.

— Ну, ваше дело... — говорит Стас.

Эх, как бы счастлив был человек, умеющий отгадывать мысли! Что решил Стас? Уйти? Оставить незнакомцев одних?

— Лялька, сегодня дежуришь ты, останешься здесь, — продолжает Стас. — Мы пойдем на ледничок, вон за той горой, посмотрим там.

Понятно! Стас хочет увести нас на самый верх тропы, чтобы оттуда удобнее было наблюдать за незнакомцами.

Мы уходим, обвязавшись шнуром и взяв ледоруб.

Едва поднявшись по скале вверх, Стас шепчет Юрику:

— Ложись здесь и держи их на мушке.

Юрик приседает за камнем. Незнакомцы теперь не видят ни его, ни нас.

Еще через минуту Стас говорит мне, чтобы я пробрался в сторону и залег над тропой, отрезав незнакомцам путь к границе. Стас же отправляется дальше, продолжая громко разговаривать, будто мы все идем вместе.

Мне виден только кусок уступа, за которым скрыта пещера, и тропа подо мной. Я набираю камней. В случае чего удобно будет сыпать их на головы.