Томас Тимайер - Рептилия

Неожиданно я вспомнил о том, что рассказал мне Сикспенс в джунглях. Он говорил, что шрамы на руках Малони — души умерших друзей. Сейчас я с ужасом подумал о том, что на его руках не было живого места — они все были покрыты шрамами.

А теперь стало одним больше.

Элиши подошла к Малони. Желая хоть как-то утешить его, она просто положила руку на его плечо. Но он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Не удостоив нас даже взглядом, Малони ушел в палатку, закрыв за собой полог, и в этот день его больше никто не видел.

Еще какое-то время мы постояли у могилы, совершенно беспомощные, чтобы что-то изменить, а потом, в подавленном состоянии, вернулись к кострищу. Несмотря на угрозу, которая все еще исходила от озера, мы почему-то чувствовали себя совершенно спокойно. Мы чувствовали, что гнев мокеле ненадолго утих. Самопожертвование Сикспенса дало нам время для передышки. Но как долго это могло продолжаться и что последует за затишьем?

Воспоминания о сегодняшнем дне прошли сквозь мое сознание и вызвали новую волну вопросов и страхов. Я почувствовал, что мои руки стали дрожать, а пальцы — зудеть. Я убрал руки в карманы, но это не помогло — теперь ноги сделались ватными. И если бы я вовремя не сел, то наверняка рухнул бы камнем на землю.

— Бог мой, да на вас лица нет, — сказала Элиши, стоявшая рядом со мной. — Это — из-за давления. Сделайте пару глубоких вдохов, а я пока сбегаю за чем-нибудь, чтобы выровнять уровень сахара в крови.

Она скрылась в палатке с провиантом, и уже через пару секунд появилась снова — с кучей сладостей.

Я взял шоколадный батончик с мюсли и пакетик арахиса в шоколаде. После глотка из походной фляги мне стало заметно лучше. Биолог села рядом со мной и взяла из моего пакетика несколько разноцветных шариков.

— Вы поняли этот ритуал? — спросила она. — Признаться, он показался мне немного зловещим.

Я молча кивнул.

— Но больше всего меня беспокоит то, что он положил в могилу свой амулет.

— Что?

— Вещицу, которая приносила ему удачу. Он всегда носил его с собой, независимо от того, куда отправлялся. Даже при погружении он был с ним. То, что он сейчас навечно распрощался с амулетом, не предвещает ничего хорошего. Нам надо быть начеку.

Я обреченно покачал головой.

— Так что же произошло на дне озера? — проговорила Элиши. — Расскажите все по порядку.

Я рассказал Элиши все, как было.

— Значит, вы действительно нашли вход в пещеру, — прошептала она, разгрызая очередной шарик. — Неудивительно, что показания прибора в этом месте просто зашкаливали. — Элиши полностью погрузилась в свои мысли. — Нужно попробовать отделить звуки друг от друга. Может быть, даже удастся определить модель. Это может оказаться очень важным.

— Хотите сказать, что можете распознать их язык?

— Что-то вроде того. Во время схватки магнитофон и камера были включены. Если синхронизировать все это, то из звуков и относящихся к ним действий можно будет набросать его портрет. Тогда мы с большей вероятностью сможем предположить, что его успокаивает, возбуждает или злит, какие звуки предшествуют нападению.

Я согласился. Если этот план действительно сработает, то у нас появится отличный шанс лучше узнать мокеле.

— Гениально. Так мы и сделаем, — подбодрил я ее. — А пока вы учите мокелийский язык, я займусь внутренним содержанием нашего друга. Должен признаться, что в этом существе кое-что мне кажется очень странным. Не могу дождаться того момента, когда увижу результаты исследования его ДНК.

Я протянул Элиши руку. Она поднялась и улыбнулась, но это не смогло скрыть ее страха. Однако теперь нам, по крайней мере, было чем заняться.

Мы пошли в палатку с оборудованием, включили электрогенератор и сели каждый на свое место. Элиши взяла свои аудиозаписи и тут же ушла в собственный мир. Я же поднял холодильную камеру, в которой находился арбалетный болт, и поставил ее перед собой на стол. Устройство болта представляло собой простое, но в то же время гениальное изобретение. Внутри находилось пять отделений, которые при столкновении с телом мокеле наполнились жидкостью и плотью. Открывались они тоже по отдельности, чтобы можно было взять образец из одного отсека, не смешивая остальные сектора. Отлично. Я отложил арбалетный болт в сторону и занялся алюминиевым чемоданом, в котором находился прибор для исследований. Эта жемчужина генной инженерии, которую леди Памбридж дала мне на следующее утро после судьбоносного ужина, представляла собой микропроцессор. Он мог сравнивать разные образцы и искать запрашиваемую информацию.

Я открыл замок и приподнял крышку чемодана. Прибор был настолько мал, что подобное сложно себе вообразить. То, что всего несколько лет назад занимало целую лабораторию, теперь находилось в этом скромном серебристом футляре. Я осторожно вынул прибор, большую часть которого составлял сосуд, заполненный жидкостью с ферментами. Они служили для того, чтобы выделять отдельные фрагменты ДНК. Анализ всей нити ДНК определенно занял бы слишком много времени, кроме того, я искал всего лишь ту часть, в которой находилась информация об иммунной системе. Вырезанные части сортировались прибором по длине, помечались радиоактивными веществами и становились видимыми. Так появлялся образец, который был уникальным для каждого живого существа.

Маленький анализатор ДНК выполнял все этапы работы самостоятельно. Анализ, для которого раньше требовалось три-четыре отдельных прибора, а значит, несколько дней, теперь проводился в считанные минуты.

Я с удивлением посмотрел на прибор. Такой карликовый прототип смог бы уже в самое ближайшее время произвести переворот в криминалистике. Он был не только маленьким, но и легким, его возможно разместить практически в любом месте, чтобы определить генетический отпечаток пальца. С таким сокровищем можно было забыть о результатах исследований в безнадежно устаревших генных лабораториях. Достаточно всего лишь мизерного элемента исследуемой материи — и, самое позднее, через полчаса на столе у криминалиста будет лежать результат.

— Итак… — прошептал я тихо и включил прибор.

Его жужжание сигнализировало о полной готовности. Монитор засветился, и на нем тут же показалась некая очередность ничего не значащих для меня символов. А спустя всего тридцать секунд на мониторе высветилось зелеными буквами сообщение:

СТАТУС: К РАБОТЕ ГОТОВ

Я открыл стрелу, вылил содержимое одного из отсеков в асептически упакованную пробирку и снова положил ее в холодильную камеру. Затем я открыл ячейку для анализа ДНК и вставил в нее стеклянную трубочку. Электронное попискивание сообщило, что проба принята и будет проанализирована, после чего клапан закрылся. Монитор ожил.