Валерий Нечипоренко - Ловчий

По здравом размышлении, — заключил Волотов, — только полное незнание языка спасло мне тогда жизнь. Что хотел сказать старик? О каком кокаине твердил? Ведь в Средней Азии его и не нюхали. Там в ходу мак и его производные — опий, морфий, героин, ну и конопля. А кокаин… Позже я много читал о наркотиках, пытаясь распутать этот ребус, но никакого вразумительного ответа так и не нашел. Кока, из которой получают кокаин, в Средней Азии не растет. Однозначно. Да и какой смысл наркодельцам заниматься новой культурой, если уже есть отлаженное производство и каналы сбыта опийного мака?

Вот, Дима, все, что я могу сообщить тебе по сути твоего запроса. Я был бы даже склонен не поверить старику, но скрытая угроза Джамала мигом расставила все точки над «i». Надо было видеть его змеиную улыбку. Признаюсь как на духу, мужики: я едва не обмочился. Да, я перепугался. Перепугался так, что на несколько лет запретил себе даже думать об этом. И когда мне снова подвернулась возможность съездить к Мирзоеву, я руками и ногами отбрыкался от командировки, хотя начался сезон дынь. Этот азиат знал, когда устраивать обмен опытом. Ну, а затем покатилась волна разоблачений, с головой накрывшая вчерашнего новатора и застрельщика. Я внимательно следил за публикациями по «делу Мирзоева», но в них ни слова не говорилось ни о наркотиках вообще, ни о кокаине в частности. Откровение старого садовника по-прежнему оставалось для меня загадкой. И остается. Впрочем, нет и особой охоты расшифровывать его. Другая страна, другие обычаи, другая культура… Пусть живут как хотят, раз уж сами выбрали свой путь.

Волотов умолк.

— Но вы уверены, что садовник произнес именно «кокаин», а не другое слово? — спросил я.

— Еще бы! — вскинулся мой собеседник. — Я ведь уточнил жестами — курю, нюхаю, колюсь, — и всякий раз он энергично кивал. Да-а… Жаль старика, но думаю, меня хранил мой талисман. Если б вляпался тогда в эту историю, вряд ли сидел бы сейчас вместе с вами. Было там что-то, мужики. Голову на отрез — было. Да и сейчас наверняка есть. Читаю прессу — наркота оттуда прет потоком. Держитесь-ка от нее подальше!

— Мудрый совет, Виктор. Спасибо.

Я не стал расспрашивать Волотова о Джамале, интересоваться, видел ли он Путинцева. Это выглядело бы подозрительным. Да и что нового он мог сообщить?

Более о «деле Мирзоева» мы не говорили.

Волотов, в принципе, оказался компанейским мужиком, Гарик не высказывал пожеланий отделаться от него, так что вечер мы закончили за тем же столиком.

После теплого прощания и заверений в дружбе я отправился к себе.

Кокаин.

Волотов прав на все сто — в Средней Азии его никогда не культивировали. Да и какой смысл, если существует устойчивый спрос на героин, анашу и гашиш?

И все же тут была тайна, за которую старый садовник заплатил ценою своей жизни.

Не ее ли разгадка находится в спрятанном сундучке?

Наш рейс вылетел с задержкой всего на полтора часа, что, по нынешним меркам, и опозданием-то не считается.

Немало хлопот доставила мне Ирина. В агентство она заявилась сильно на взводе, мотивируя тем, что боится летать, а в автобусе то и дело наклонялась к своей сумочке, потягивая через соломинку припасенный ликер.

Пришлось мне буквально втаскивать ее по трапу. Такой пьяной я ее еще не видел. Значит, и у этой красотки есть предел. Мелькнула мыслишка вызвать ее на откровенность, авось проболтается. Но, плюхнувшись в кресло, она склонила голову к моему плечу и мгновенно заснула.

Я осторожно утянул с ее колен сумочку и порылся в содержимом. Вопреки моим ожиданиям, письма Путинцева в ней не оказалось.

А лайнер, надсадно ревя моторами, пробивал облака.

Мне вспомнилось признание знакомого летчика о том, что в полете он практически не смотрит наружу, за остекление кабины, ориентируясь исключительно по приборам да внутреннему чутью.

Мой «полет» еще сложнее. Я продираюсь сквозь густейшую пелену, не имея той тысячи приборов, что указывают пилоту верное направление и оптимальный режим.

И чем дальше, тем туман плотнее.

VI

Путинцев

Забайкалье встретило нас легким морозцем. Котловина, в которой расположен читинский аэропорт, насквозь продувалась пронизывающим ветром.

Вдали виднелись сопки, поросшие хвойным лесом. Они походили на гигантские колпаки, нахлобученные друг на дружку. Где-то там, на одном из них находилась ракетная точка, где я нес верную службу отечеству. Сколько лет прошло… Мне вдруг ясно, словно это было вчера, вспомнилась казарма, майор Великоборский, прапорщик Телечкун, механик Романов… Я считал часы и минуты до дембеля, а если разобраться — хорошая была пора. Молодость…

— Холод собачий! — пожаловалась Ирина, прижимаясь ко мне. — С каким наслаждением я забралась бы сейчас в горячую ванну!

— До настоящих морозов еще далеко, — успокоил я ее. — Говорил же тебе: одевайся теплее. Но ты посмотри: какая красота!

— Ну и дырища!

— Не оскорбляй, пожалуйста, патриотических чувств моих земляков. Поскучай немного, а я двину на поиски машины. Возможно, у твоего дорогого дядюшки есть ванна, и твоя мечта осуществится. Хотя вряд ли. Тут предпочитают русскую баню.

— Когда ты появишься?

— Завтра в десять, как договорились. Мне ведь тоже надо устраивать дела.

— Димка, ты не улизнешь? Смотри…

— Вручить тебе залог? Паспорт, извини, не могу, а вот часы — пожалуйста. Или ты предпочитаешь что-нибудь более весомое?

— Дима-а, ну я же серьезно! — Она капризно надула губки.

— Милая, по-моему, в тебе все еще колобродят пары ликера.

Я нашел частника, столковался с ним, усадил Ирину и, оплатив проезд до Атамановки, еще раз клятвенно заверил красавицу, что завтра в десять явлюсь для окончательного разговора с ее дядюшкой.

Машина рванула вперед, а я вернулся в здание аэровокзала, чтобы переждать пяток минут.

Мне был заказан отдельный номер в центральной гостинице «Забайкалье», мимо которой вскоре проедет Ирина, но посвящать ее в эти подробности не следовало. Накануне я объяснил, что живу (вернее, жил) в пригородном поселке Ингода, расположенном в противоположной от аэропорта стороне. Дом уже продан, но надо дооформить сделку, что потребует определенного времени. Легенда должна выглядеть правдоподобно.

Когда машина с Ириной, по моим подсчетам, отдалилась на достаточное расстояние, я сел в такси, дав адрес гостиницы.

Предстояло тщательно продумать линию поведения на завтра.

Итак, что мы имеем?

Мирзоев, несомненно, был крупным авторитетом в своих краях. Доходы от агрообъединения, пусть даже рентабельного, не могли дать ему достаточно средств, чтобы держать на поводке районные власти, проводить широкие мероприятия, кормить-поить многочисленных гостей. Да еще содержать отряд верных джигитов. Да еще ублажать высоких покровителей.